Во дворе ритмично хлопала незакреплённая калитка. Анна стояла у окна и смотрела, как ветер гонит по мокрому асфальту пустой целлофановый пакет. Кофе давно остыл. Она сделала глоток — горький, неприятный. Оставила чашку на подоконнике.
Десять лет назад, такой же сырой осенью, она стояла у этого самого окна. По стеклу ползли мутные капли, а в кармане махрового халата Анна прятала пластиковую полоску теста. В соседней комнате пахло свежей краской — они только закончили ремонт в детской. Максиму тогда едва исполнилось четыре. Они с Игорем только-только закрыли автокредит и заказали новую кухню.
Анна подошла к столу, стараясь ступать бесшумно. Игорь сидел с планшетом, быстро прокручивая ленту новостей. Палец ритмично скользил по стеклу.
Анна поставила перед ним тарелку с яичницей. Положила вилку.
— Ты опять задержался вчера.
— Пробки, — Игорь не оторвался от экрана. — Мост перекрыли, асфальт меняют.
— Мост. — Анна села напротив. Взяла кусок хлеба и принялась крошить его на салфетку. — Конечно. Мост.
Игорь ел методично, разрезая глазунью на ровные квадраты. Желток не растекался — он любил только сильно прожаренную. Анна смотрела на его руки, на аккуратно подстриженные ногти, на часы с металлическим браслетом.
— Я беременна.
Вилка звякнула о край тарелки. Игорь остановился. Он медленно положил приборы и взял бумажную салфетку. Промокнул губы.
— Ты уверена?
— Была у врача утром. Семь недель.
Он отодвинул тарелку. Планшет на столе мигнул и погас.
— Аня, мы это обсуждали.
— Я пила таблетки. Врач сказал, такое случается.
— Значит, нужно всё исправить.
Анна сгребла крошки в центр салфетки. Движения стали дёргаными.
— Исправить?
— У нас уже есть Максим, — ровно произнес Игорь. — У нас план по ипотеке. В следующем году я открываю филиал. Я не буду снова не спать ночами. Ты сама говорила, что хочешь выйти на работу.
— Мы справимся. Мама поможет. Я выйду на полставки.
Игорь сложил салфетку пополам. Потом еще раз. Выровнял края.
— Либо мы живем нормально, воспитываем Макса и закрываем долги. Либо ты рожаешь. Но тогда мы разводимся. Квартира остается за мной, ты уезжаешь к матери. Решай.
Он встал, взял пиджак со спинки стула и вышел в коридор. Хлопнула входная дверь. Анна осталась сидеть за столом перед остывшей яичницей.
Через неделю она сидела в коридоре частной клиники. По стенам тянулись бежевые обои с ненавязчивым рисунком. На подоконнике стоял кактус — сухой, серый, давно мёртвый. Земля в горшке потрескалась. Анна прошла мимо, глядя прямо перед собой. Когда всё закончилось и она вышла на улицу, Игорь ждал её у входа. В руках он держал большой букет белых роз. Анна посмотрела на розы, затем на мужа. Она молча открыла заднюю дверь машины, положила букет на сиденье и села спереди, отвернувшись к окну. Всю дорогу до дома они молчали.
***
Белые розы Игорь дарил ей потом каждый год в годовщину свадьбы. За десять лет вазы для них стали дороже, а квартира — просторнее. Из двушки они переехали в четырехкомнатную в новом доме с закрытой территорией.
Анна стояла у плиты. На холодильнике висел список продуктов — её почерк, с привычными завитушками. Половину пунктов зачеркнули. Анна разорвала пакетик рафинада и высыпала в чашку, хотя всегда пила чай без сахара. Игорь сидел за столом, листая меню в телефоне.
— В субботу у Шестаковых юбилей, — сказал он. — Купи подарок. Выбери что-нибудь приличное, от нас ждут уровня.
— Хорошо.
— Максим! — крикнул Игорь в сторону коридора. — Ты уроки сделал?
Максим вошёл на кухню. Ему было четырнадцать — высокий, сутулый. Он носил беспроводные наушники на шее, как защитный воротник.
— Сделал, — буркнул он, открывая холодильник и подолгу разглядывая полки.
— Дневник покажи.
— В электронном всё есть, сам посмотри.
— Я с тобой разговариваю, — тон Игоря стал ниже на полтона.
Максим захлопнул дверцу холодильника, так ничего и не достав.
— Я сказал, всё сделал.
Анна смотрела, как Игорь отчитывает сына за тон, как Максим лениво огрызается, копируя отцовские интонации, его же поворот головы, его же усмешку.
В субботу они поехали к Шестаковым. За длинным столом сидели двадцать человек. Игорь находился в своей стихии: шутил, произносил тосты, похлопывал юбиляра по плечу.
— Семья — это гавань, — говорил Игорь, поднимая хрустальный бокал. — Место, где тебя всегда ждут. За вашу гавань, Володя!
Гости одобрительно гудели. Анна аккуратно провела пальцем по влажной ножке своего бокала. Холодная капля сорвалась и впиталась в белую скатерть.
Соседка по столу, жена партнера Игоря, наклонилась к ней:
— Как вам удается? Столько лет вместе, а он на тебя смотрит, как в первый день. И сын такой взрослый уже. Идеальная картинка.
Анна улыбнулась.
— Секрет в доверии, — сказала она ровным голосом.
Соседка понимающе кивнула и потянулась за салатом. На другом конце стола Максим сидел, уткнувшись в телефон. Игорь дважды делал ему замечания взглядом, и Максим, не поднимая головы, опускал телефон на колени, чтобы через минуту поднять снова.
Вечером Игорь принёс Анне чай ровно в девять — привычка, выработанная годами.
— Завтра в сервис загоню твою машину, колодки скрипят, — сказал он, ставя чашку на стол.
— Спасибо.
Она смотрела на тёмную жидкость и водила пальцем по кромке фарфора.
На следующий день она убирала в шкафу. Перебирала старые куртки, сортировала вещи для химчистки. В самом дальнем углу нижней полки стояла картонная коробка. Анна вытащила её на свет. Внутри лежали вещи Максима из раннего детства: распашонки, фланелевые пеленки, первый чепчик. На самом дне, под комбинезонами, лежали желтые вязаные пинетки. Те самые, которые она купила тогда, на следующий день после врача. До разговора с Игорем.
Анна села на пол. Она долго смотрела на шерстяные нитки. В комнате было очень тихо, только за окном гудел мусоровоз. Она провела большим пальцем по вязке. Потом аккуратно положила пинетки обратно в коробку. Закрыла крышку. Встала.
Она достала с верхней полки спортивную сумку, расстегнула молнию и начала складывать туда свои вещи — свитера, белье, джинсы. Быстро, не выбирая. Паспорт, зарядка для телефона, косметичка. Молния на сумке застегнулась с сухим треском.
Вечером замок в прихожей повернулся. Игорь стянул галстук, бросил ключи на тумбочку и прошел в гостиную. Сумка стояла у дивана.
— В командировку собралась? Или к матери на дачу?
— Я ухожу от тебя.
Игорь подошел к бару. Достал стакан, плеснул в него минеральной воды. Бутылка тихо стукнула о стекло.
— Давай без концертов. Ужин готов?
— Я ухожу.
Игорь остановился со стаканом в руке.
— Куда ты пойдешь?
— Сниму квартиру.
— Ты забыла? — голос Игоря стал тихим, лишенным интонаций. — Счета на мне. Машина оформлена на мать. Кому ты нужна без нормального стажа работы? Ты уйдешь с той сумкой, которая сейчас стоит на полу.
— Я знаю.
Дверь комнаты Максима приоткрылась. Сын стоял на пороге, держа в руках планшет. Один наушник болтался на проводе.
— Макс, — Анна шагнула к нему. — Собирай вещи.
Мальчик перевёл взгляд с матери на отца, потом на сумку у дивана.
— Куда?
— Я сниму квартиру. Первое время будет тесно, но мы справимся.
Максим потер шею.
— Мам, у меня завтра турнир. И репетитор по английскому. Какая съёмная квартира? У меня тут комп, школа рядом.
Анна остановилась. Она посмотрела на сына. На его чуть нахмуренные брови, на то, как он переминается с ноги на ногу, ожидая, когда этот неудобный разговор закончится. Затем перевела взгляд на мужа. Игорь сделал глоток воды.
Анна достала телефон и набрала номер матери. Гудки шли долго.
— Да.
— Мама, я ухожу от Игоря. Мне нужно переехать к тебе на пару недель, пока не найду жилье.
В трубке повисла пауза.
— Аня, только не начинай, у меня и так со вчерашнего дня в груди колет, — голос матери мгновенно стал глухим, страдальческим. — Какой уход? Игорь всё в дом несёт, не пьёт. Выдумала себе трагедию, а мне потом с таблетками лежи. Я тебя с этими глупостями не жду. Завтра перебесишься.
Гудки отбоя. Анна опустила телефон.
Игорь поставил пустой стакан на стол.
— Распаковывай, — сказал он. — Я закажу пиццу. С пепперони, как Макс любит.
Анна подошла к тумбочке в прихожей. Достала из кармана джинсов свои ключи от квартиры. Отстегнула кожаный брелок от машины. Положила всё на стеклянную поверхность тумбочки рядом с ключами Игоря. Металл звякнул в тишине.
Она посмотрела на Максима.
— Я буду звонить тебе. Если захочешь приехать — я всегда отвечу.
Максим смотрел в пол.
Анна взяла сумку за ручки, открыла входную дверь и вышла на лестничную клетку. Щёлкнул тяжелый замок.
Прошло полгода.
Анна сняла однокомнатную квартиру на окраине. Обои там были старые, в выцветшую полоску, деревянные рамы рассохлись, и по вечерам из окна ощутимо тянуло холодом. Она устроилась администратором в стоматологическую клинику, а по ночам брала переводы. Спина часто ныла от непривычной нагрузки, а в холодильнике редко было что-то сложнее куриного бульона и овощей.
В пятницу вечером она стояла на своей крошечной кухне и чистила картошку. Стружка падала в металлическую раковину. Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Макс».
Анна вытерла руки о кухонное полотенце. Нажала кнопку ответа.
— Да.
— Мам… привет.
Голос звучал непривычно низко.
— Привет.
— Слушай… отец уехал в командировку на выходные. А я ключи где-то посеял. Дома никого. Можно я к тебе приеду?
Анна долго смотрела на картофельные очистки в раковине. За окном проехала машина, осветив фарами выцветшие обои.
— Конечно. Какой суп будешь?
Чайник на плите засвистел. Анна слушала, как нарастает этот звук. Она подошла к окну, приоткрыла форточку и стала ждать. В комнату потянуло сырым осенним ветром.
