Глава 1. Призрак с аппетитом
Вера Павловна улыбнулась своему отражению в зеркале прихожей. Улыбка вышла ослепительной, ровной и белой, цвета дорогого санфаянса. Эти двадцать восемь единиц металлокерамики «Премиум-класс» стоили ей двух лет нервотрепки, трехсот тысяч рублей и остатков совести. Но оно того стоило. С новыми зубами Вера чувствовала себя не сорокадвухлетней вдовой учителя географии, а как минимум женой дипломата.
— Вер, ты где там застряла? — донесся с кухни бас Павла. — Чайник уже свистит, как потерпевший.
Павел был полной противоположностью её первого мужа. Если Игорь был похож на тревожную борзую — вечно дерганый, с претензиями к мирозданию и слабым желудком, — то Павел напоминал сенбернара. Большой, теплый, надежный ветеринар с ручищами, которыми он одинаково ловко вправлял вывихи хомячкам и чинил проводку.
— Иду, Паш! — крикнула Вера, в последний раз клацнув идеальными челюстями.
На кухне пахло сдобой и спокойствием. За окном города N хлюпал ноябрьский дождь, превращая улицы в серое месиво, но здесь, под абажуром, было уютно. Через месяц у них свадьба. Скромная, без фаты и голубей, но с рестораном. Вера наконец-то выдохнула. Три года траура по Игорю закончились.
Игорь исчез в карельской тайге три года назад. Ушел в одиночный поход «искать себя» (а заодно морошку), и не вернулся. Спасатели нашли только резиновую лодку и один сапог. Веру таскали по следователям, она плакала, пила валерьянку литрами, а потом получила страховку. «Потеря кормильца» и страхование жизни, которое Игорь оформил на работе принудительно, принесли ей неожиданные два миллиона.
На эти деньги она сделала ремонт, вылечила маму и, собственно, купила зубы.
— Я тут подумал, — Павел намазывал масло на булку с основательностью хирурга, — может, махнем в санаторий после росписи? В Кисловодск. Водички попьем.
Вера открыла рот, чтобы согласиться, но тут на столе ожил её телефон. Короткий вибросигнал и вспышка экрана.
Пуш-уведомление от приложения «Еда-Миг»:
«Ваш заказ доставлен! Пожалуйста, оцените работу курьера и вкус блюд».
Вера моргнула. Она перевела взгляд на свою чашку с пустым чаем. Никакой еды она не заказывала. Павел — тем более, он признавал только домашнее.
— Ошиблись, наверное, — пробормотала она, беря телефон. — Спам какой-то.
Она смахнула уведомление, но пальцы привычно нажали на иконку приложения. Может, взломали? Сейчас спишут деньги с карты, а у неё там отложено на банкет.
Приложение загрузилось. Вверху светился статус: «Заказ № 4899-B выполнен».
Вера нажала на «Детали заказа». Сердце почему-то пропустило удар, как на экзамене.
Состав заказа:
Хинкали с бараниной (жареные) — 5 шт.
Хачапури по-аджарски — 1 шт.
Соус ткемали красный.
Лимонад «Натахтари» (груша).
Адрес доставки: г. Сочи, ул. Просвещения, д. 14, гостевой дом «У Ашота», номер 3 (калитка открыта, собака не кусается).
Вера почувствовала, как холодеют кончики пальцев. Аккаунт был старый, семейный. Они завели его с Игорем лет пять назад, когда он болел гриппом и требовал куриный бульон из ресторана. Вера сменила телефон, но пароль остался прежним.
— Вер, ты чего побледнела? — Павел перестал жевать. — Зуб заныл?
— Нет… Паш, погоди.
Она пролистала вниз. Там, в графе «Отзывы», уже висел свежий комментарий, оставленный полминуты назад с этого аккаунта.
Пользователь: Igor_King_80
Оценка: 2 звезды.
Текст отзыва:
«Я же русским языком писал в комментариях: БОЛЬШЕ КИНЗЫ! Вы издеваетесь? В фарше кинзы нет вообще, одна петрушка! Это не хинкали, это пельмени-переростки! Требую вернуть деньги или прислать пучок нормальной травы! Испортили ужин, бракоделы!»
Вера выронила телефон. Он с грохотом упал в масленку.
Игорь ненавидел петрушку. И он был единственным человеком в мире, который устраивал скандалы из-за недостатка кинзы в еде. Он называл её «божественной травой» и мог определить её отсутствие на вкус даже с закрытыми глазами и насморком.
Это был он.
Мертвый муж, за которого она получила два миллиона, оплакала, похоронила пустой гроб и почти забыла, сейчас сидел в Адлере, жрал хинкали и скандалил в интернете.
— Вера? — Павел встал, опрокинув стул.
В голове Веры пронеслась страшная, звенящая мысль. Это не просто воскрешение. Это статья 159.5 УК РФ. Мошенничество в сфере страхования. Если он жив, ей придется вернуть деньги. А деньги у неё во рту. И они вцементированы намертво.
— Паша, — сказала Вера чужим, скрипучим голосом. — Мне нужно выпить. И, кажется, мне нужно в Сочи. На курсы. Срочно.
Следствие ведут знатоки (и Люська)
Вера заперлась в ванной, включила воду, чтобы создать шумовую завесу, и дрожащими пальцами набрала Люську. Люська была не просто подругой, она была риелтором с двадцатилетним стажем. Это означало, что ее нервная система была крепче, чем титановые штифты в Вериной челюсти, а способность находить людей — лучше, чем у Интерпола.
— Верка, если ты звонишь сказать, что передумала насчет фасона платья, я тебя убью, — раздался в трубке бодрый голос. На фоне слышался шум перфоратора — Люська явно была на просмотре «убитой» двушки.
— Люся, он жив, — прошептала Вера в кафельную плитку. — Игорь жив.
Перфоратор на том конце замолк.
— Кто жив? Твой покойный, который утоп в болоте вместе с моими деньгами на венок? Вер, ты перепила на радостях?
— Он только что заказал хинкали в Адлере! Через мое приложение! И написал отзыв про кинзу!
Повисла тишина, нарушаемая только шумом воды в Вериной раковине.
— Так, — голос Люськи стал деловым, стальным. — Скриншот сделала?
— Сделала.
— Зайди в отзыв. Там фото есть? Обычно эти идиоты фоткают еду, чтобы доказать, что она плохая.
Вера, шмыгая носом, свернула звонок и снова открыла проклятое приложение. Отзыв Игоря («Igor_King_80») сопровождался фотографией. На снимке было растерзанное хинкали, из которого вытекал жирный бульон. Рядом лежала столовая ложка.
— Есть фото, — доложила Вера. — Но там только надкусанное тесто и лужа жира.
— Увеличь ложку, Шерлок! Отражение смотри!
Вера растянула пальцами экран. В выпуклой поверхности дешевой столовской ложки, искаженное, как в комнате смеха, отражалось лицо. Нос картошкой, оттопыренные уши и… знакомая, родная до боли лысина, обрамленная венчиком рыжеватых волос. На безымянном пальце руки, держащей телефон, блестела печатка. Та самая, с фианитом, которую Вера подарила ему на сороколетие и которую не нашли при описи вещей в лодке.
— Это он, — Вера сползла по стене на коврик. — Люся, это он. Господи, что мне делать? У меня свадьба через три недели. У меня Павел. У меня зубы!
— Зубы — это главное, — отрезала Люська. — Слушай меня внимательно. Если он официально воскреснет, страховая с тебя шкуру спустит. Два миллиона плюс проценты за пользование чужими средствами, плюс штраф. Тебя посадят за мошенничество, если докажут сговор. А они докажут, у них юристы зубастее твоих виниров.
— Я не сговаривалась! Я честно плакала!
— Это ты прокурору расскажешь. А пока у тебя расклад такой: ты — двоемужница-рецидивистка с долгами. Вариант один: лететь туда, находить этого гурмана хренова и…
— И что? Убить? — пискнула Вера.
— Дура! Заставить переписать имущество или просто заткнуть, чтобы сидел тихо и не отсвечивал. Он же тоже аферу провернул, инсценировку. Ему тюрьма светит ярче, чем тебе. Короче, бери билет. Павлу что скажешь?
— Что на курсы… География Черноморского побережья.
— Пойдет. Ври уверенно. Мужики верят в любую чушь, если ее говорить тоном завуча. Всё, я побежала, у меня клиенты дерутся за балкон.
Вера умылась ледяной водой. В зеркале на нее смотрела испуганная женщина с очень дорогими зубами. Она оскалилась. В этом оскале проступило что-то хищное. Три года она жалела его. Три года она винила себя, что отпустила его в тот поход. А он, значит, грел пузо на юге и жрал хинкали, пока она давилась гречкой, чтобы накопить на памятник?
Она вышла из ванной. Павел стоял в коридоре с тонометром в руках.
— Верочка, давление? Ты красная вся.
— Паша, — Вера взяла его за теплые, большие руки. — Прости, родной. Мне только что звонила завуч. Тамара Петровна заболела, ветрянка. Мне нужно срочно лететь в Сочи на семинар. «Инновационные методы преподавания климатических зон». Если не поеду — лишат категории.
Павел моргнул. В его добрых глазах не промелькнуло ни тени сомнения.
— В Сочи? Сейчас? Так там же дожди.
— Географу погода не помеха, — Вера чмокнула его в щеку, стараясь не стукнуть зубами. — Я быстро. Туда и обратно. Три дня.
— Ну… надо так надо, — вздохнул Павел. — Я тебе чемодан достану. И бутербродов в дорогу сделаю. С копченой колбасой.
Вера чуть не разрыдалась от умиления и стыда. Пока Павел шуршал фольгой на кухне, она купила билет на ближайший рейс до Адлера. Цена была грабительской, но свобода стоила дороже.
В чемодан полетели: купальник (по привычке), дождевик, темные очки, парик (остался с новогоднего корпоратива, где она была Бабой Ягой, но если расчесать — сойдет за каре шатенки) и электрошокер, который Павел подарил ей от бродячих собак.
«Держись, Игорь, — подумала она, злобно утрамбовывая косметичку. — Если в твоих хинкали не было кинзы, то сейчас ты получишь столько перца, что мало не покажется».
Самолет вылетал в пять утра. Операция «Вдова» началась.
Операция «Курортный роман»
Адлер встретил Веру запахом мокрого кипариса, шашлычного дыма и неистребимой южной беспечности. Здесь, в отличие от слякотного города N, осень была не депрессией, а просто перерывом между купаниями.
Вера заселилась в крошечный номер частной гостиницы «У моря» (до моря было три километра по пересеченной местности) и приступила к маскировке. Парик Бабы Яги, тщательно расчесанный в самолете, теперь напоминал прическу Мирей Матье, попавшей под напряжение. Вера натянула его поглубже, скрывая свой интеллигентный лоб, надела огромные солнцезащитные очки, купленные в переходе, и повязала на шею ядовито-зеленый шарф. В зеркале отразилась типичная курортница в активном поиске, готовая к приключениям и дегустации чачи.
— Ну, Вера Павловна, — сказала она отражению. — Пошла охота на волков. Точнее, на шакалов.
Улица Просвещения, дом 14, оказалась типичным адлерским «шанхаем». Дом рос во все стороны сразу: к старому кирпичному низу были прилеплены деревянные мансарды, винтовые лестницы и пластиковые балконы. Забор, увитый плющом, скрывал двор, но Вера, как опытный географ, нашла выгодную точку обзора — за мусорными баками соседнего магазина «Вина Кубани».
Оттуда открывался прекрасный вид на террасу второго этажа.
Ждать пришлось недолго. Около полудня на террасу выплыла женщина-гора. На ней был бархатный халат с тигровым принтом, а в руках — поднос, размеры которого позволяли накормить небольшую роту.
— Гарик! — гаркнула женщина так, что с соседнего кипариса взлетели воробьи. — Иди кушать, пока хачапури горячий! Я тебе масличка добавила, как ты любишь!
«Гарик?» — мысленно хмыкнула Вера.
Дверь террасы отворилась, и на свет божий вышел Он.
Вера вцепилась в сетку-рабицу так, что сломала ноготь (благо, свой, а не нарощенный).
Это был Игорь. Но не тот бледный ипохондрик, которого она провожала в Карелию. Это был какой-то улучшенный, лоснящийся Игорь версии 2.0. Он загорел до цвета старого паркета, отрастил эспаньолку и, кажется, даже немного раздался в плечах. На нем были шорты-бермуды и майка-алкоголичка, открывающая вид на татуировку «ВДВ», которой у него отродясь не было (он служил в стройбате и то полгода).
— Иду, моя ягодка, — промурлыкал «покойник», ущипнув тигровую женщину за бок. — А аджичка есть?
— Обижаешь, Гарик! Сама крутила!
Вера почувствовала, как к горлу подкатывает горячая волна. Это была не ревность. Если бы она увидела его грязным, оборванным, потерявшим память, она бы, может, и всплакнула. Но он был счастлив. Он был сыт. Он щипал чужую женщину, пока Вера три года носила черное и экономила на колготках, чтобы оплатить коммуналку за его долю в квартире!
— Вот, значит, как, — прошипела Вера. — Ягодка, значит. Аджичка.
Она вспомнила, как Игорь ныл дома, если суп был недостаточно теплым, и как требовал тишины, когда у него болела голова от смены погоды. Здесь же, судя по звукам, рядом была стройка, но Игоря это не смущало. Он с аппетитом отрывал куски хачапури, макал их в соус и жмурился, как довольный кот.
Внезапно у «ягодки» зазвонил телефон.
— Да, Ашот! Да, бегу! Сейчас на рынке форель свежую выбросили, я мигом! — Она чмокнула Игоря в лысину. — Гарик, ты пока полежи, подыши морским воздухом. Калитка открыта, если курьер с водой приедет — прими, а?
— Конечно, рыбка моя, — лениво отозвался Игорь, устраиваясь в плетеном кресле.
Женщина-гора ураганом пронеслась мимо Вериного укрытия, пахнув душными духами и жареным луком. Улица опустела.
Это был шанс.
Вера поправила съехавший парик, проверила в сумочке электрошокер и решительно шагнула к калитке. Табличка на заборе гласила: «Сдаются комнаты. Есть Wi-Fi, мангал и уют».
Она вошла во двор. Под ногами хрустнула галька. Игорь на террасе не шелохнулся — он был занят ковырянием в зубах зубочисткой. Вера поднялась по винтовой лестнице. Ступеньки предательски скрипели, но шум близкой стройки заглушал её шаги.
Она встала за спиной своего законного, но мертвого мужа.
— Приятного аппетита, — громко сказала Вера своим «педагогическим» голосом, от которого обычно вздрагивали даже хулиганы с задних парт.
Игорь дернулся, выронил зубочистку и медленно, очень медленно повернул голову. Его глаза округлились, став похожими на два блюдца с ткемали. Он узнал её даже в парике Мирей Матье.
— Ве… Вера? — просипел он, вжимаясь в плетеное кресло. — Ты… ты же в школе должна быть.
— А ты должен быть в могиле на городском кладбище, третий ряд, место двенадцать, — любезно подсказала Вера, снимая темные очки. — Но мы оба, кажется, прогуливаем.
Уютный уголок
