Соня осмотрелась вокруг. Все было на своих местах, все так, как она любила. Тишина морга успокаивала ее больше, чем суета больничных коридоров.
— Соня Андреевна, пойдемте чай пить, — заглянула к ней Света, девушка, которая выбрала ту же профессию и сейчас проходила здесь практику.
Соня вышла из кабинета.
— Света, ты молодец. Я на практике не то что на чай, вообще ни на что смотреть не могла, а ты так спокойно все воспринимаешь.
Светлана усмехнулась:
— Так это вы в старом морге работали, а тут красота — все отдельно, отдельные входы везде, вентиляция отличная. Да и вообще, пока в те залы не входишь, никогда не скажешь, что это морг.
— Да, тут ты права. За этот морг нужно сказать отдельное спасибо. Почему-то все думают, что больница, где спасают людей, — это важно, а морг уже нет. А здесь же сколько жизней помог спасти именно морг? Ну, вернее, то, что мы здесь делаем. Правильно поставленная причина смерти, исследования, изучение воздействия различных факторов — это же все очень важно.
— Соня Андреевна, а когда вы больше чувствуете себя профессионалом? Когда привозят людей после больницы или когда какой-то криминал?
— Ой, Свет, ну и вопросы ты задаешь.
— Ну правда. Не может же быть, чтобы всегда было одинаково. Тем более я знаю — вы ведь постоянно учитесь, повышаете свои знания.
— А знаешь, Свет, в чем-то ты, наверное, права. Как бы цинично это ни звучало, но мне действительно интересна моя профессия. Интересны случаи, когда привозят без сопроводительных документов — ни диагноза, ни предположительной причины. И ты не знаешь, где и что тебе нужно найти. Вот тогда и начинается настоящая работа — выяснить, от чего на самом деле скончался человек.
Света восхищенно вздохнула:
— Я тоже когда-нибудь буду все знать и уметь. И тоже буду помогать науке и полиции.
— Конечно, будешь. Слушай, а почему ты выбрала именно эту профессию?
Света пожала плечами:
— С вами мне как-то легко, можно разговаривать, делиться всем. А с людьми… Не знаю почему, но как-то с ними не заладилось. Я с самого детства очень восторженная и наивная, как говорит моя мама. Всегда хорошо училась, всегда старалась всем помочь. А потом заметила, что только и делаю, что помогаю, помогаю, а на себя времени не остается. А когда я пыталась сказать об этом, на меня обижались, переставали общаться. Я так уставала, что однажды заболела. Врач сказал, что это от нервного напряжения. Ну, я обратилась к тем, кому всегда помогала, чтобы они мне помогли с заданиями из института. И знаете что? Они просто покрутили пальцем у виска и сказали: «Круглова, ты что, с ума сошла? У нас что, своих дел нет?» В общем, ко мне сразу прилепили кличку. Знаете какую? Придурошная. Я тогда вообще расклеилась, хотела учебу даже бросить. Мама со слезами уговорила не делать этого — я же действительно училась, а не штаны просиживала. В общем, перевелась. Люди жестоки, а здесь никто не обидит.
Соня покачала головой:
— Странно, конечно, Свет. Мы с тобой такие разные, к тому же возраст разный, а вот отношение к людям одинаковое. Я вроде как и понимаю, что нельзя по нескольким судить обо всех. Понимаю, но ничего не могу с собой поделать. У меня же есть диплом врача, а я уже потом поменяла квалификацию. Думала, что справлюсь, но не смогла.
Света округлила глаза:
— Вас тоже кто-то обидел?
— Ну, наверное, можно сказать и так. Только очень давно, когда я еще была ребенком. Была когда-то семья — мама, папа, я, братик. Он маленький тогда совсем был. А еще бабушка у нас была, вернее, прабабушка, совсем старенькая, но очень добрая. Она часто нам пела старинные, очень добрые песни и колыбельные. Родители иногда отвозили нас к ней на два-три дня, когда дела какие-то были. Мне было уже восемь, а Кольке, братику, три. И вот однажды, когда родители ехали от бабушки, попали в страшную аварию. У КамАЗа взорвалось переднее колесо, его занесло. В общем, погибли на месте. Бабушка упала замертво, как только обо всем узнала. У нас тогда больше не было никого. Через несколько дней мы с братом оказались в детдоме. А это, скажу я тебе, непросто, особенно для тех, кто жил в нормальных, хороших семьях.
Соня замолчала, собираясь с силами, потом продолжила:
— Через месяц Колю решила усыновить какая-то пара. Он держался за меня, громко плакал. Воспитатели силой его отрывали. Я тоже ревела, умоляла не разлучать нас, но меня утащили в изолятор, сделали какой-то укол — и все. Потом мне пытались объяснить, что таких взрослых, как я, не берут, а Коля маленький, к тому же очень красивый был. И я должна была радоваться за него, радоваться, что у него появится семья. А я не могла понять, как можно радоваться — у него же и так была семья, и он не должен ее забывать. В общем, мне было приказано забыть про брата и никогда больше его не вспоминать. И уж тем более не искать, если я не хочу испортить ему жизнь. Но я, конечно же, искала. Когда уже училась в институте, узнала только, что брату сразу поменяли и фамилию, и имя. То есть найти его нереально. Я пыталась научиться жить, как живут все. И мне до сих пор снится крик Коли, когда он плакал и кричал: «Сеня, не отдавай меня!» Я не смогла. Ушла сюда. Здесь спокойно, притворяться не нужно, что ты счастлив и тебе все нравится.
Света смахнула слезы:
— Интересно, а где сейчас ваш брат?
Соня пожала плечами:
— Я больше его не ищу. Раз он меня не ищет, значит, не помнит. Он же кроха был. Возможно, даже не знает, что родители ему не родные. Не хочу появиться и все сломать.
— Ох, ладно, Свет, что-то мы с тобой сегодня расслабились. И вообще, как-то подозрительно тихо.
И не успела Соня Андреевна договорить, как зазвонил звонок.
Света вздохнула:
— Ну вот, сглазили.
Соня встала. Она слышала, как санитары открывали двери, и пошла туда. Все-таки лучше она будет работать, чем вспоминать то, что так больно тянет.
Привезли молодого человека. С ним, вернее, за ним приехала целая толпа. Шум стоял страшный — это была свадьба. Невеста то и дело падала в обморок.
Соня строго сказала:
— Вы что делаете? Уведите ее отсюда!
Невеста посмотрела на нее огромными глазами:
— Я никуда не уйду! Я здесь буду! Я с ним!
— Девушка, здесь не больница! Поверьте, ждать вам тут совершенно нечего! Чудес тут не бывает!
Невесту оттащили от дверей. Она рвалась, рыдала. Соня видела ее глаза — они были такими же, как у Коли тогда, полными ужаса и тоски, как у раненого зверя.
Соня поспешно закрыла дверь, привалилась к ней спиной, успокоила дыхание. Значит, к ним привезли жениха.
Она прошла в зал. На каталке лежал очень красивый молодой человек. Все в нем было идеально — от костюма до стрижки. И на мертвого он был похож меньше всего.
Соня взяла бумаги. Все именно так, как она любила — ничего не понятно, никаких предположений. Просто жених танцевал и упал. Все, умер.
Соня еще раз посмотрела на лицо молодого человека и вспомнила глаза той девушки, его невесты. Сама для себя, совсем неожиданно, пока готовила инструменты, запела тихонько колыбельную. Она помнила всего несколько бабушкиных песен. Давно, еще будучи маленькой, Соня старательно записала все слова, что помнила. И вот сейчас, чтобы успокоиться, иногда напевала эти песенки тихонько, размышляя о несправедливости жизни. Вот та девушка — она такая молодая, такая красивая и, видимо, очень любила этого парня.
Соня вдруг почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Но это не Светка — та прошла молчком. Сколько раз она ей говорила, что красться, как кошка, она может дома, но уж никак не тут.
Соня обернулась и замерла. Жених смотрел на нее мутными глазами. Не мертвыми, а мутными. Так бывает, когда человек где-то тут и не тут.
Соня осторожно сделала несколько шагов вперед. Зрачки следили за ней, но было видно, как взгляд постепенно терялся, как будто на него ушли последние силы. Молодой человек закрыл глаза.
Соня кинулась к нему. Пульс — руками ничего не прощупывалось. Дыхание — вроде тоже нет. Кожа не теплая, но и не холодная, то есть нет мертвой температуры.
— Свет! — Соня, видимо, гаркнула так, что Светлана испуганно стояла перед ней через две секунды. — Бегом! Чемодан сюда!
— Какой? — девушка выпучила глаза, мельком глянула на покойника, который лежал на кушетке, и бегом бросилась из зала.
Чемодан у них был один — в нем было все необходимое для реанимации человека. Появился он еще в старом морге, когда однажды в новогоднюю ночь уставшие до безумия фельдшера со скорой привезли к ним упившегося в усмерть мужика, который к тому же замерз в сугробе. Эту историю передавали много лет — как патологоанатом начал вскрытие и как закричал от ужаса, потому что под скальпелем было живое. Тогда мужика спасли — повезло, рядом с моргом была другая бригада скорой.
Света и два санитара вернулись через минуту. Соня сосредоточенно осматривала мужчину. Она быстро срезала с него всю одежду. Ничего — кожа чистая, никаких уколов. Потом стала осматривать лицо.
— А вот! Вот какой-то след!
Она отдавала приказания, Света молча выполняла. Минут через пятнадцать мужчина тяжело вздохнул.
— Света, скорую быстро! Я не ошиблась — тут какой-то яд.
— Я уже вызвала, будут через минуту.
Прошло даже меньше. К ним вбежали те же врачи, что привезли жениха.
— Что у вас тут, доктор? — быстро посмотрел на Соню, потом на тело, пощупал, послушал. — Ничего не понимаю.
— Какой-то яд. Не могу пока сообразить что, но мне кажется, нужно проверить еду в ресторане. Это что-то экзотическое, и, возможно, только его организм так отреагировал.
Жениха быстро увезли. А доктор обернулся на пороге:
— Вам нужно возвращаться в медицину. Вы спасете не одну жизнь!
Соня грустно улыбнулась, а потом подумала — жених очнулся, когда она запела колыбельную. Совпадение или нет?
Она вышла на улицу, достала сигарету. Курила очень редко, только если сильно нервничала. Чуть впереди, в полумраке, увидела, что на лавочке сидела та самая невеста и какой-то мужчина.
Улыбнулась — она еще никогда не была вестником таких новостей. Двинулась к ним.
— Сестренка, так бывает. Это жизнь. Я понимаю, как тебе плохо, но пойдем домой, — мужчина был старше этой девушки, видимо, брат, раз называл ее так.
— Нет, я буду здесь, рядом с ним.
Соня кашлянула. Они резко обернулись, и девушка подскочила. Она прижимала руки к груди и постоянно сжимала и разжимала пальцы.
— Как вас зовут?
— Нина.
— Нина, ваш жених сейчас в третьей больнице. Он жив, и я очень надеюсь, что его спасут.
Невеста стала падать. Мужчина, который был в настоящем шоке, успел подхватить ее.
Соня сказала:
— Было что-нибудь из экзотических блюд у вас на столах?
— Ну да, это же японский ресторан.
— Бегом в больницу и расскажите, что именно он ел.
Девушка пришла в себя. Они кинулись к стоянке. Мужчина крикнул:
— Спасибо! Мы еще вернемся!
Вернулись они спустя неделю. Соня как раз закончила смену и шла к своей машине.
— Постойте!
Обернулась и сразу узнала невесту. Потом увидела жениха. Тот остановился и как-то странно посмотрел на нее. Соня почувствовала головокружение.
Брат невесты Нины, видимо, заметил, что с ней что-то не так, подошел ближе, предложил руку. Соня с благодарностью оперлась.
Она спросила у жениха:
— Простите, мы с вами никогда раньше не виделись?
— Нет, не знаю. Вы не могли бы мне сказать… Я ничего не помню, но только в один момент будто слышал песню. Понимаю, такого в морге не может быть, но… я слышал?
Соня слабо улыбнулась. В голове начался звон.
— Да, вы слышали. Это я напевала. Иногда делаю так, когда одна.
— Тогда скажите, откуда вы знаете эту песню? Я никогда и нигде не слышал ее, только в очень далеком детстве.
Соня боялась — боялась произнести то, что очень хотела. И наконец тихонько прошептала:
— Коля, это ты?
Невеста прижала руки к груди, она такими глазами смотрела на Соню. А мужчина сделал один шаг:
— Сеня?
На Соню упала вязкая темнота. Очнулась на руках у Коли. Тот плакал:
— Я искал тебя. Всегда искал. Но я ничего не помнил, кроме песен и имени Сеня. А имени-то такого нет. Родители очень постарались, чтобы я ничего не узнал, и тайну унесли с собой.
— А я просто побоялась тебя искать. Боялась, что ты ничего не помнишь, а я сломаю тебе жизнь.
Соня вернулась в больницу. И очень быстро о ней как о докторе заговорили вокруг. Правда, вскоре пришлось ненадолго уйти, потому что у нее родился сын. Кстати, Нина тоже родила, только девочку.
Вокруг все недоуменно поднимали брови — как интересно, у них все получилось. Брат с сестрой женаты на сестре с братом. Но все это было сущей мелочью по сравнению с тем, насколько сильно все в этой компании поняли, что же такое настоящее счастье.
