Оценивая свою жизнь после празднования тридцатилетнего юбилея, Катерина пришла к выводу, что она прекрасна и удивительна. В самом деле, должность ведущего дизайнера в престижном ювелирном доме — высокая ступенька в карьере. Что касается личной жизни, то и здесь всё складывалось идеально.
Муж Иван без преувеличения был восходящей звездой в мире финансов. Их отношения достигли высшего уровня взаимопонимания — они понимали друг друга с полуслова. И хотя совместная жизнь продолжалась уже шестой год, чувства оставались такими же яркими, какими они были в дни медового месяца.
Что касается бытовых условий, то и с ними всё обстояло превосходно: шикарная квартира в центральной части города, две дорогие машины. По словам одного из коллег, это был просто образец для подражания.
Лишь одно омрачало жизнь Кати — до сих пор у них не было детей. Вначале думали: рано, нужно встать на ноги, а теперь почему-то не получалось.
Но не только отсутствие детей омрачало её жизнь в последнее время. Отец, бывший геолог, несколько месяцев назад перенёс тяжёлый инсульт и с тех пор никак не выходил из коматозного состояния. За это время не было ни одного дня, чтобы дочь не навестила его.
В установленное время Катерина проходила в палату, пододвигала поближе к кровати стул, садилась и минимум полчаса разговаривала с отцом. Точнее, говорила она, а папа молчал, никак не реагируя на её слова. Катя не отступала — ей казалось, что отец слышит её, просто пока не может отреагировать.
Она была уверена: настанет день, когда он выйдет из комы, вспомнит все её рассказы, и тогда они снова долго будут говорить о далёких днях детства, о том, как сидели у реки, глядя на проплывающий мимо большой белый пароход, и о разных событиях, которыми были насыщены школьные и студенческие годы Катерины.
К сожалению, дни проходили, а состояние папы оставалось неизменным. По словам заведующего отделением, делать прогнозы было бессмысленно. Если использовать любые препараты, то в лучшем случае пациент никак не отреагирует на них. Оставалось просто ждать.
Муж с пониманием относился к сложному положению Катерины. Иногда Ваня сопровождал её в больницу, где молча сидел у кровати тестя. Дома при разговорах старался отвлечь жену от темы болезни отца. Разумеется, постоянно интересовался состоянием больного, спрашивая, есть ли какие-то изменения. При этом самым уверенным тоном говорил, что надежду терять не надо.
Катя и в самом деле надеялась на лучшее. Тем не менее звонок медсестры оказался настолько неожиданным, что, казалось, сейчас у неё остановится лихорадочно забившееся сердце.
Ничего не видя вокруг, не осознавая происходящего, Катя опустилась на стул.
— Вам плохо? — с беспокойством спросил кто-то из коллег.
— Нет, всё нормально, — чуть слышно прошептала она. — Из больницы звонили. Папа из комы вышел. Я сейчас к нему. Прямо сейчас.
— Нельзя вам за руль в таком состоянии, — буквально всполошились сотрудники. — Подождите, кто-нибудь вас подвезёт.
— Екатерина Антоновна, давайте со мной, — вызвался молодой человек, работавший в ювелирном доме чуть больше года.
— Да не надо, Игорь, мне уже получше. Спасибо, я сама, — улыбнулась Катя.
На дорогу до больницы, если не было пробок, уходило около получаса. Двигаясь в не особо плотном потоке машин, Катерина ещё и ещё раз переосмысливала услышанное. Медсестра сказала: «Ваш отец очнулся, но он разговаривает на незнакомом языке».
«Что это значит? — думала Катя. — Может, просто ещё не пришёл в себя? И речь нарушена?»
Папа был в сознании, но что-то с ним было не так. Почувствовав на себе его взгляд, Катерина увидела в его глазах панику.
— Пап, привет. Что с тобой? — приветливо, но с дрожью в голосе спросила она. — Это же я, твоя дочь. Ну, посмотри, узнаёшь?
Ответом были какие-то гортанные звуки. Можно было догадаться, что они складываются в слова, но понять их было невозможно. Правда, судя по тому, что мужчина успокоился, находившиеся в палате врачи пришли к выводу: пациент узнал дочь.
Пообщаться не получилось. В палате она пробыла не более пяти минут.
— Только что вышедшему из коматозного состояния человеку желательно находиться в спокойной обстановке, — объяснил лечащий врач, когда все вышли в коридор. — Эмоции, неважно положительные или отрицательные, ему пока не нужны. Пусть побудет один. Он уже получил достаточно много информации, её надо переосмыслить.
В ординаторской собрался своеобразный консилиум. Обсудив все возможные варианты, медики пришли к выводу, что единственная возможная причина непонятного поведения — редкая форма афазии. Мозг человека, находившегося в коме, мог создать новый язык, который при выходе пациента из коматозного состояния закрепился.
— И что будет дальше? — не скрывая отчаяния, спросила Катя.
Конкретный ответ получить не удалось. Лечащий врач пытался что-то предположить, рассказывая о различных случаях, когда вышедшие из комы люди поначалу не узнавали близких, не могли сформулировать даже короткие фразы, но вскоре это проходило.
Катя догадывалась, что всё это Василий Иванович говорит с единственной целью — успокоить её. Но она и без того понимала: прямо сейчас сделать что-то для папы у неё не получится. Оставалось просто ждать.
Звонить мужу из больницы она не стала. Во второй половине дня, позвонив Ване, Катя рассказала ему о произошедшем. Ответом был внезапный и довольно напряжённый интерес.
— Я прямо сейчас отменяю все встречи, — сказал муж, услышав подробности. — Заскочу домой на пару минут и сразу в больницу, а ты сразу туда поезжай.
— Но у них посещение только с четырёх до пяти, — напомнила Катя.
— Никуда не денутся. Пустят. Я должен это увидеть. Я имею на это право.
Такая реакция показалась довольно странной. Немного подумав, Катя решила, что это всё-таки забота о вышедшем из комы тесте.
В палату их пустили почти сразу. Ваня проявил необычайную активность, пытаясь разговорить тестя: показывал семейные фотографии, задавал наводящие вопросы. Катин папа пытался что-то сказать, но речь его была непонятной. Диалога не получалось.
В самом начале встречи Иван, услышав слова незнакомого языка, включил в смартфоне диктофон.
— Хочу предложить прослушать запись специалистам, — шёпотом объяснил он жене.
— Мы решили помочь вашему папе, — сообщил заведующий отделением. — Пригласим для консультации нейропсихолога и лингвиста. Такие специалисты есть в нашем городе, и их квалификация довольно высокая. Лингвист несколько лет назад защитил кандидатскую диссертацию по языкам коренных сибирских народов.
— Не-не-не, не надо впутывать посторонних, — запротестовал Иван. — Просто время потратим и лишние деньги. И вообще, нет никакой гарантии, что дело не сведётся к обыкновенному шарлатанству. А главное — это будет лишним стрессом для отца.
Возвращаясь домой, Катя размышляла о событиях в больнице. Ей было непонятно отношение Вани к предложению заведующего. Если его так волнуют затраты, то у неё достаточно средств. А о каком лишнем стрессе для папы может идти речь? Ведь по его глазам видно: он переживает из-за того, что его не понимают.
Иван вернулся домой на полтора часа позднее жены. Уже в первые минуты было понятно, что с ним что-то не так.
— Не доверяю я этой больнице, — начал он. — Как-то всё у них примитивно. Тестя надо в платную клинику переводить. Она правда дорогая, но хватит денег. И специалисты в этой клинике такие, по сравнению с которыми заведующий отделением и лечащий врач — просто студентики.
Настойчивость мужа почему-то казалась подозрительной. Катя, опровергнув все услышанные аргументы, отказывалась от предложения Ивана. В конце концов она сделала вид, что согласилась.
Утром, дождавшись ухода мужа, Катерина позвонила лечащему врачу. Она сообщила, что согласна на привлечение нейропсихолога и лингвиста.
— Вообще-то я родная дочь пациента, — услышал врач в ответ на напоминание о возражениях мужа. — А значит, только я имею право решать, что делать.
Во второй половине дня Катерина встретилась с приглашёнными специалистами. Нейропсихолог и лингвист оказались очень внимательными и вежливыми. Разумеется, их первые попытки общения были тщетными, но чувствовалось, что какую-то информацию получить удалось.
— Мы ничего не можем обещать, — глядя в глаза Катерины, сказал нейропсихолог. — С подобными случаями встречаться приходилось, но тогда было несколько проще. В общем, будем работать.
Лингвист дал свои пояснения:
— Я включил диктофон. То, что говорил ваш отец, нужно для анализа. Когда такой надобности не будет, я всё удалю. А сейчас буду изучать структуры речи.
На следующий день Катя решила навести порядок в квартире отца. Среди старых книг она наткнулась на потрёпанную детскую книжку со сказками. Вот только прочитать хотя бы строчку было невозможно — книга была написана на каком-то другом языке, хотя и русскими буквами.
Рассматривая буквы, складывающиеся в слова, Катя заметила в них что-то общее с тем, что пытался сказать отец.
Лингвист Павел Владимирович с оживлением отреагировал на рассказ о находке. Осмотрев книжку, он предложил подняться к нему домой.
— Вот, — показал мужчина страницу с отпечатанным текстом. — Это расшифровка диктофонной записи, сделанной вчера. Посмотрите: если текст из этой книги напечатать, используя современный алфавит, то вы сразу поймёте. И там, и там один и тот же язык.
— Книга отпечатана на якутском языке, — с радостью в голосе сообщил лингвист. — Мало того, при этом использовался довольно редкий, почти забытый сегодня диалект. Даже в самой Якутии сейчас людей, знающих его, можно буквально по пальцам пересчитать.
— Странно как-то, — с недоумением отреагировала Катерина. — Получается, папа знал когда-то этот диалект, но он не рассказывал мне о каких-то глухих уголках Якутии.
— Возможно, забыл. Да и в совершенстве, скорее всего, не знал. А тут случился инсульт, который перезагрузил мозг. Несколько десятилетий в его памяти стёрлись, и осталось лишь то, что было в детстве. Разве нельзя допустить, что этот диалект — родной язык для вашего отца?
— Завтра мы с нейропсихологом отправимся в больницу, — сообщил лингвист. — Попробую поговорить с вашим папой. Думаю, что общение поможет его выздоровлению.
Катя решила поделиться приятной новостью с мужем лично. В квартиру она буквально влетела, думая, что муж, как обычно по выходным, заснул перед телевизором.
Догадка оказалась ошибочной. Войдя в спальню, Катя увидела в постели мужа с черноволосой девушкой — в ней она сразу узнала свою коллегу Анжелу.
Наступила тишина. Ошеломлённая Катя смотрела на любовников, а они так же молча не отрывали глаз от неё.
— Одевайся и пошла вон! — спокойно обратилась она к Анжеле. — Пять минут тебе хватит.
По какой-то причине к измене мужа Катя отнеслась спокойно. Вместо шокового состояния пришла злость. Любовница была молодой и амбициозной девушкой. Именно этой выскочке недавно отдали крупный проект, над которым Катя работала полгода. Получалось, что Ваня предал её дважды — и в личной жизни, и в карьере.
— Сама во всём виновата, — решительным тоном заявил вошедший Иван. — Буквально растворилась в болезни отца, а на меня ноль внимания. Я, вообще-то, тоже человек. Вот и потерял интерес.
Катерина молчала, слушала и не слушала. Наконец Иван замолчал, ожидая ответа.
— Ждёшь от меня истерики? — улыбнулась и спокойно поинтересовалась Катя. — Нет, не будет этого. Ты настолько мелок, что даже этого не достоин.
Когда Катерина закрывала за собой входную дверь, Иван снова заговорил, пытаясь сказать что-нибудь такое, чтобы униженным оказался не он, а она. Но с этим у него ничего не вышло.
Несмотря на внешнее спокойствие, Катя чувствовала себя раздавленной. В таком состоянии она и приехала в больницу. Нейропсихолог и лингвист были уже в палате. Увидев её лицо и догадываясь о крупных неприятностях, специалисты прервали работу и начали рассказывать о первых результатах.
Книга, найденная в шкафу, помогла определиться со способом коммуникации. Лингвист произнёс одно из слов. Глаза отца сразу прояснились. Он тихим голосом повторил услышанное, затем, пользуясь словарём, задал короткий вопрос.
Услышав перевод, Катерина оценила это как настоящее чудо. Впервые за несколько месяцев она видела осмысленный взгляд отца, слышала его речь. И всё это буквально затмило событие, произошедшее дома. Ведь главное — появилась надежда, что папа вернётся к нормальной жизни.
В течение трёх последующих дней никаких особенных событий не происходило. Специалисты продолжали работать с папой. По их словам, результаты позволяли надеяться на положительный исход.
Изменения начались в среду. Утром позвонил заведующий отделением:
— Кто-то пытался получить несанкционированный доступ к электронной карте отца. Понятно, что вы этого делать не будете. Может быть, есть какие-нибудь догадки?
— Нет, — с недоумением ответила Катя. — Да и зачем это кому-то?
Эта новость встревожила Катерину. Единственным, проявлявшим заинтересованность, был Иван. В конце концов Катя решила поехать в больницу, где как раз должен был работать лингвист.
Открывая сумочку, чтобы достать ключи от автомобиля, её взгляд остановился на небольшом отверстии между подкладкой и внешней тканью. Проверяя, не попало ли что-нибудь за подкладку, Катя нащупала небольшой предмет.
«Это тот самый жучок, который Ивану привезли из Китая», — поняла она.
«Получается, муж шпионил за мной, но зачем?»
В больнице лингвист поделился новой информацией:
— Отец вам никогда не рассказывал сказку об олене с серебряными копытами? Она есть в книжке, которую вы принесли, и ваш папа знает её наизусть. Сегодня рассказал мне её три раза. Говорит именно на этом диалекте языка.
Поздно вечером Катерину поднял с постели телефонный звонок.
— Извините, что поздно, — начал Павел Владимирович. — Наткнулся в сети на оцифрованный дневник советского этнографа, работавшего ещё в пятидесятых годах. Он записал легенду об огромном алмазе безупречной чистоты, считавшемся у небольшого якутского племени духом-хранителем. Согласно легенде, последний шаман спрятал этот алмаз, чтобы тот не попал в чужие руки.
— Общаясь с вашим отцом, я несколько раз слышал от него слова «шаман» и «священный камень». Мне кажется, здесь какая-то связь.
Катя попыталась вспомнить рассказы матери:
— Мама тоже была геологом и познакомилась с папой в экспедиции. Это случилось после того, как отец, совсем молодой специалист, попал под обвал. Травмы были незначительными, но он потерял память. А ещё у него не было с собой документов — рюкзак завалило. Его отвезли в больницу, и там мама назвала его Антоном Владимировичем.
— Это что получается? — с охватившим её страхом удивилась она. — Что после потери сознания папа получил не только новое имя, но и новую жизнь? То есть он более сорока лет прожил с амнезией?
— Получается, инсульт не отнял у него память, а, наоборот, вернул изначальную личность, стерев ту, которую вы знаете, — осторожно высказал догадку Павел Владимирович.
В эту ночь Катя смогла уснуть только ближе к утру. С Верой Анатольевной, тётей мужа, у неё были натянутые отношения. Пожилая женщина недолюбливала племянника, и эта антипатия распространялась на его жену.
Вера Анатольевна внимательно выслушала Катю, а затем без предисловий начала рассказ:
— Дед твоего мужа был крупным партийным чиновником. Он курировал геологическую разведку в Сибири. Легенда об огромном алмазе считалась секретной информацией. На его поиски отправили секретную экспедицию, которую возглавил дед Ивана.
— Положительного результата не было, алмаз не нашли. После возвращения деду устроили основательную выволочку. Всё это сломало ему жизнь. Он всё время думал только о том алмазе. С внуком много раз на эту тему говорил. Ваня ещё мальчишкой стал одержимым этой идеей.
Попрощавшись с тётей Верой, Катя поехала домой. По дороге раздался телефонный звонок.
— Здравствуйте, Катерина Антоновна, пожалуйста, не бросайте трубку, — торопливо заговорила Анжела. — Мне Иван Семёнович хорошую должность пообещал, а ещё долю в огромном наследстве. Он убедил меня, что у вас с ним брак вот-вот развалится. Он через заместителя директора действовал, срежиссировал кампанию по вашей дискредитации.
Подъезжая к дому, Катя осознала, что рассказ Анжелы нисколько не озаботил её. История, услышанная от Веры Анатольевны, не давала покоя.
Позвонив лингвисту, Катя передала услышанное. Павел Владимирович, предупредив, что сейчас она услышит нечто шокирующее, начал свой рассказ:
— У вашего отца до потери памяти была семья. Жена-якутка и дочь. После случившегося семью известили, что он погиб.
— А с ними что? — чувствуя озноб, спросила Катя.
— Дочь жива. Ей сейчас тридцать пять лет. Живёт в Олёкминске, работает учителем начальных классов.
Хотя с мужем информацией о работе лингвиста никто не делился, каким-то образом ему удалось узнать о приближении к разгадке истории. Предполагая, что тесть в любой день может прийти в себя, Иван решил ускорить события. По совету проплаченного юриста он начал оформлять опекунство над Катиным отцом.
О плане мужа Катя узнала после нового разговора с Анжелой. Обсудив это с лингвистом, она последовала совету взять отпуск.
Интересную информацию удалось найти в книжном шкафу отца. Среди старых карт была обнаружена та, на которой чернилами было обведено скальное образование, напоминающее по форме медведя. По мнению Павла Владимировича, этот знак — ориентир для поиска алмаза.
Чтобы не пересекаться с мужем, Катя переселилась в квартиру отца, но супруг продолжал следить за ней. В один из дней он подкараулил её в больничном коридоре.
— Этот алмаз — собственность моей семьи, — начал свой натиск Иван. — Именно из-за него пострадал мой дед. Я поделюсь с тобой при одном условии: ты помогаешь мне узнать точное место, а я после продажи камня часть денег отдаю тебе.
Катя незаметно включила диктофон, записав весь разговор. Они с лингвистом разработали план избавления от Ивана.
— Папа начал приходить в себя, — сообщила мужу Катя по телефону. — Он нарисовал схему. Мы нанесли её на карту.
В назначенное время Иван получил старую карту с отметкой, ведущей в труднодоступный болотистый район-заповедник. Лингвист по совету Кати позвонил егерям, предупредив о браконьерах.
Катя решила не звонить в Олёкминск, а встретиться с сестрой лично. На дорогу с пересадкой в Якутске ушло двое суток.
Её звали Тамарой. Встреча проходила напряжённо, эмоционально. Тамара всю жизнь считала отца героем, погибшим при исполнении долга. Катя осторожно рассказывала правду, показывая фотографии.
Встречать Катерину Тамара приехала с десятилетним сыном. Мальчишка с любопытством рассматривал снимки воскресшего деда. Наконец взгляды сестёр встретились, и Тамара поняла, что прилетевшая к ней за тысячи километров женщина говорила правду.
В дни отъезда Катерины у Антона Владимировича случился момент просветления. Внимательно посмотрев на лингвиста и нейропсихолога, он перевёл взгляд на стены, где были развешаны эскизы ювелирных работ дочери и семейные фотографии.
Дрожащим пальцем Антон Владимирович указал на эскиз колье, а затем на детскую фотографию Кати. На фото был хорошо виден медальон, висящий на шее девочки.
— Катя его подарила мама, — прошептал Антон Владимирович. — В медальоне.
Через два дня из Якутска прилетел самолёт. Вместе с Катериной прилетели Тамара и её сын Алёша. Их встречал Павел Владимирович, рассказавший о случившемся в больнице.
— Да, у меня есть такой медальон, — согласилась Катерина. — И в самом деле его подарила мама. Только я его не ношу — он в шкатулке хранится. Правда, не знаю, что там может быть особенного. Я его никогда не открывала, да и не знала, что его можно открыть.
Медальон был цельным, и лишь после пристального изучения удалось понять, как он открывается. Внутри оказался довольно крупный, необработанный, но идеально чистый алмаз.
— Я не знаю стоимость этого камня, но думаю, это немало, — улыбнулся Павел Владимирович. — Утром читал в новостях Якутии: егеря задержали группу чёрных археологов. Они проникли в заповедник и занялись раскопками.
Во второй половине дня Катя, Тамара и Лёша отправились в больницу. В палате должен был находиться только лечащий врач.
Оказавшись в палате, отец хорошо видел реакцию пациента на вошедших сестёр. Оторвав голову от подушки, Антон Владимирович смотрел то на Катю, то на Тамару. Катерину он узнал сразу, а первую дочь рассматривал довольно долго. Наконец ему удалось узнать в ней ту, которую он последний раз видел ещё девочкой.
Из глаз мужчины покатились слёзы. Он протянул руки и тихо прошептал:
— Тома!
Не вытирая собственных слёз, Катя слушала, как отец говорит по-русски.
— А это кто? Мой внук? — улыбаясь и глядя на парня, спросил Антон Владимирович.
— Да, это Лёша, — вытирая слёзы, подтвердила Тамара. — Я его в честь дедушки назвала. Ведь твоё настоящее имя — Алексей, а отчество Петрович.
Алексей, он же Антон, протянул руку внуку. Мальчик не стал плакать, как мама и тётя, а просто начал что-то рассказывать. А дедушка слушал, стараясь не пропустить ни слова.
Лечащий врач молча стоял у двери. Он видел, как в этой обычной палате две семьи соединились в одну.
Утром следующего дня Кате позвонили из полиции. Речь шла о муже — его задержали. В отделении Катя коротко рассказала легенду об алмазе и передала аудиозапись разговора в больничном коридоре.
— А что он такого натворил? — спросила Катерина.
— Ему вменяются незаконные раскопки, а теперь будет добавлено мошенничество и попытка незаконного лишения свободы. Потребуются ещё показания заместителя директора и юриста, но это мы сами установим.
Вернувшись домой, Катя застала Тамару за разбором отцовских бумаг.
— Представляешь, я письма нашла моего покойного деда, отца мамы. Он по национальности якутом был, а ещё потомственным шаманом.
Из рассказа Тамары Катя узнала, что их отец старался защитить природу и скрыть легендарное место.
— Когда отец «погиб», дед понял, что теперь нет защиты. Кто-то сказал, что из Москвы экспедицию готовят отправить. Дед понял: единственный способ остановить нашествие — развалить экспедицию. Вот и написал на деда твоего мужа анонимный донос. Без него экспедиция развалилась. Земли наши спасли.
— А может, речь идёт об алмазе, который в моём медальоне? — задумавшись, спросила Катя. — Вдруг он тот самый священный?
— Нет, — засмеялась Тома. — Тот, который в легенде, просто огромный. А этот хоть и крупноват, но обыкновенный.
Эпилог
В гостях у сестры Тамара провела две недели. За это время Катя смогла развестись с Иваном, который оставался под следствием. Их совместная квартира была продана. Главное — Антон Владимирович наконец-то вернулся домой.
Через неделю Катя позвонила Тамаре:
— Ты переживала, что будешь жить далеко от отца? В городе довольно много школ, где требуются учителя начальных классов. Переезжай к нам, будем рядом все.
— Интересно, конечно, но возможности нет, — смущённо ответила сестра. — Не хочу стеснять папу. А собственную квартиру у вас мне не купить.
— Ты что, забыла о нашем алмазе? Он очень дорогой, а после огранки станет ещё дороже. Мы же договаривались — половина твоя. А пока могу дать денег, которые получила после продажи квартиры.
— А как же ты сама? — запротестовала Тамара.
— А я у Паши теперь. У него правда однушка, но нам пока хватает.
— Ты что, замуж выходишь? — обрадовалась сестра.
— Ну да, за Пашу, который нам помог, — засмеялась Катя. — Кстати, заодно приглашаю на свадьбу. Мы давно догадывались, что не можем друг без друга, так что он сделал мне предложение, а я согласилась.
— Ух ты! Так неожиданно. Ну ладно, я попробую.
В голосе сестры слышались одновременно и радость, и нерешительность. Но спустя полгода всё благополучно решилось.
Читайте также: Рассказ о любви и надежде в больнице — Голос надежды
Боже, ну и бред. Даже до конца не могла дочитать. Полная ерунда