Глава 6. Симбиоз навыков
Экран защищенного армейского ноутбука, который Виктор достал из своего скрытого тайника под нарами, светился единственным бледным пятном в полумраке хижины. Его усиленной батарее был нипочем таежный холод.
Агния сидела перед монитором, поджав под себя ноги. Ее пальцы, отмытые от сажи, но все еще с траурной каймой въевшейся грязи под ногтями, лихорадочно бегали по тачпаду, открывая файлы спасенного жесткого диска.
— Это не просто направленная мутация, — пробормотала она, вглядываясь в ползущие по экрану графики хроматограммы. — Смотри. Вот здесь, в третьем секторе РНК патогена. Это искусственная генная вставка. Маркеры… господи, они использовали за основу синтетический штамм фузариоза, агрессивного почвенного грибка, и скрестили его с каким-то ферментом.
Она подняла на Виктора расширенные от ужаса глаза.
Виктор стоял у нее за спиной, тяжело опираясь здоровой рукой о балку потолка. Ему было плевать на химию и валентности. Ему нужна была тактика.
— Что это значит на простом языке? — спросил он.
— Это значит, что «Штамм-К» — это не пестицид и не гербицид. Это бинарное биологическое оружие. Он запрограммирован не просто убивать злаки. Он выжирает структуру гумуса. Земля становится абсолютно стерильной. На ней ничего не вырастет лет десять, кроме мертвого мха.
— Выжженная земля, — мрачно кивнул Виктор. — Классическая схема рейдерства. Они искусственно банкротят фермеров, выкупают их земли за копейки под предлогом «промышленной рекультивации», а потом…
— А потом вносят антидот, — закончила за него Агния. У нее перехватило дыхание от масштабов цинизма. — У них должен быть специфический бактериофаг, который отменяет действие токсина в почве. И через год у них готовая, чистая пашня, скупленная по цене мусора.
— Гениально, — в голосе Виктора не было восхищения, только холодная профессиональная оценка. — И чудовищно.
— Но этого мало, — Агния нервно постучала коротким ногтем по экрану. — Данные с моего диска — это лишь результаты полевых наблюдений. Доказательство последствий. Но чтобы прижать Воронова, чтобы центральный аппарат ФСБ возбудил дело по статье «Биотерроризм», а не просто выписал экологический штраф, нам нужен исходник.
— Исходный код штамма?
— Да. И формула антидота. Это намертво свяжет мертвые поля с лабораториями корпорации. Без этого они заявят, что это естественная природная мутация, а я — просто истеричная фермерша, которая занесла заразу с плохими семенами.
Виктор отошел к узкому окну, затянутому помутневшей от времени толстой армированной пленкой. Потер подбородок, заросший жесткой темной щетиной.
— Лаборатория холдинга в райцентре — это пустышка, пункт сбора анализов, — жестко сказал он. — Там ничего секретного не держат. Главный научный центр Воронова в этом регионе — это «Объект 12». Бывший советский закрытый НИИ «Вектор-Север».
— Я знаю, где это, — кивнула Агния. — В сорока километрах отсюда. Охраняемая зона.
— Очень охраняемая, — поправил Виктор. — Три периметра безопасности. Датчики движения, тепловизоры на вышках, военизированная охрана корпорации с лицензией на отстрел. Туда не пролезть с кусачками через забор.
Он вернулся к ноутбуку, свернул окно с графиками Агнии и открыл свою зашифрованную папку. На экране развернулась сложная трехмерная схема многоэтажного здания.
— Откуда у тебя это? — поразилась Агния.
— Я сам проектировал и строил их систему кибербезопасности два года назад, — Виктор криво усмехнулся, но улыбка не коснулась его пустых глаз. — Я знаю каждый магнитный замок, каждую слепую зону камер. И я знаю, что Воронов слишком жадный, чтобы полностью менять архитектуру сети. Это сотни миллионов.
Он ткнул мозолистым пальцем в экран.
— Главная серверная здесь, на минус первом этаже. Но она аппаратно изолирована от внешней сети. «Воздушный зазор». Никакого удаленного доступа. Чтобы скачать исходные коды, мне нужно физически спуститься туда и воткнуть дешифратор в их пульт.
— А биологические образцы? — спросила Агния. — Мне нужны живые культуры штамма и антидота для вещдоков.
— Криохранилище рядом. В изолированной «чистой зоне».
Виктор тяжело посмотрел на нее. Взгляд его стал оценивающим, давящим.
— Я могу пройти внешний периметр. Могу отключить внутренние камеры и зациклить серверы охраны. Но я понятия не имею, что искать в био-холодильнике. Там тысячи одинаковых пробирок и шлюзов. Если я вынесу не тот изолят — мы трупы, и всё это было зря.
— Я знаю их внутреннюю маркировку, — быстро сказала Агния. — Я работала с каталогами «Вектора», когда писала диссертацию. Я найду нужные колбы за две минуты.
— Нет, — отрезал Виктор. — Ты туда не пойдешь. Это боевая операция на режимном объекте. Там вооруженные люди, они будут стрелять на поражение.
— У тебя есть другой агроном-вирусолог в кармане разгрузки? — Агния встала, скрестив руки на груди, не отводя взгляда. — Или ты будешь звонить Воронову из серверной и спрашивать, в какой пробирке у него лежит смерть?
Виктор стиснул челюсти. Он знал, что она абсолютно права. Его тактических навыков хватит, чтобы войти и выйти сквозь охрану. Но без ее мозгов он вынесет оттуда бесполезный физраствор.
— Это колоссальный риск.
— Жить с тобой в одном радиусе — это вообще один сплошной риск для здоровья, как я успела заметить, — парировала она ледяным тоном. — Мы идем вместе. Я забираю образцы, ты качаешь данные.
— А Лев?
Агния болезненно замерла. Лев сидел на нарах, завернутый в спальник, и грыз сухую галету, с сонным интересом наблюдая за родителями.
— Мы не можем оставить его здесь, — сказала она тихо, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Заимка промерзнет. Если мы не вернемся… он умрет от голода и холода.
— Мы возьмем его с собой до объекта, — стиснув зубы, принял страшное решение Виктор. — Оставим в машине. У меня в пяти километрах отсюда замаскирован внедорожник. Перегоним его поближе к базе. Оставим Льва в салоне с заблокированными дверями, климат-контролем и планшетом с мультиками. За сорок минут с ним ничего не случится. Я выведу радионяню на свой тактический монитор.
— А если нас возьмут?
— Если нас ликвидируют, — безжалостно перебил он, глядя ей прямо в глаза, — то пусть лучше Льва найдут в теплой машине корпоративные безопасники и сдадут в полицию, чем волки разорвут его в тайге.
Агния судорожно сглотнула и кивнула. Это был чудовищный выбор для матери, от которого стыла кровь. Но в их реальности он был единственно верным.
— Собирайся, — Виктор подошел к углу хижины, откинул гнилую мешковину и вытащил тяжелый пластиковый кофр.
— Откуда это здесь? Эту заимку нашла я, три года назад!
— Я же сказал, что держал периметр, — не оборачиваясь, ответил он. — Мои люди снабдили резервными схронами все твои пути отхода. Надо переодеться. Твои гражданские вещи для базы не годятся.
Он щелкнул замками кофра. Внутри лежала профессиональная тактическая экипировка. Не новая, но идеально ухоженная. Темные разгрузочные жилеты, штурмовые костюмы из плотного рип-стопа, кевларовые перчатки.
Он бросил ей комплект.
— Размер S. Должно подойти. И обувь… — он достал пару легких треккинговых ботинок на мягкой подошве. — Твои кроссовки будут скользить и шуметь на бетоне.
Агния начала переодеваться. Странно, но парализующего страха больше не было. Была ледяная, звенящая собранность. Как перед сложнейшей операцией в чистой лаборатории. Только вместо белого халата — глухой черный камуфляж, а вместо пинцета ей предстояло взять оружие.
Виктор, кривясь от простреливающей боли в боку, натянул легкий кевларовый бронежилет скрытого ношения прямо поверх свитера.
— Держи, — он протянул ей пистолет. Надежный, компактный «ПМ» в пластиковой кобуре. — Снят с предохранителя. Патрон в патроннике. У него тугой спуск, случайно не выстрелит, так что жми уверенно до упора. Стрелять только в крайнем случае. Целиться в центр массы тела.
Агния взяла оружие. Оно было угрожающе тяжелым, промасленным и хищным.
— Я умею, — сказала она, загоняя пистолет в набедренную кобуру. — Отец учил.
— Я помню.
Они стояли друг напротив друга в полумраке зимовья. Две темные фигуры, готовые шагнуть в пасть дьяволу. Больше не враги, выясняющие отношения на руинах брака. Теперь они были боевой единицей. Маленьким, израненным, но смертельно опасным механизмом.
— Выходим через десять минут, — скомандовал Виктор, проверяя зашифрованные частоты на рации. — До машины идти час. На базу зайдем как раз под пересменку внешней охраны.
Лев доел галету, отряхнул крошки и потянулся к маме.
— Гулять? — спросил он с надеждой.
— Да, мой хороший, — Агния присела, заботливо застегивая на нем комбинезон. Ее руки предательски дрожали. — Мы идем играть в шпионов. Только нужно будет сидеть в машинке и быть очень-очень тихими, как мышки. Сможешь?
Лев предельно серьезно кивнул и приложил пухлый палец к губам:
— Тссс…
Виктор смотрел на них, и его челюсти сжались так, что на скулах заходили каменные желваки.
— Мы вернемся, — глухо сказал он, словно давая клятву небесам. — Мы обязательно за ним вернемся.
Проникновение
Тяжелый, затянутый в матовую черную бронепленку внедорожник стоял в глубоком овраге, накрытый тактической маскировочной сетью так, что с десяти шагов его было не отличить от кучи бурелома.
Агния туго затянула ремни безопасности на детском автокресле. Лев не плакал. Он сидел, вцепившись в планшет, где беззвучно бегал мультяшный заяц. Экран был единственным источником света в салоне, и бледное лицо сына в этом голубоватом сиянии казалось неживым.
— Мы скоро, — прошептала Агния, целуя его в прохладный лоб. — Смотри мультики. Дверь не открывай. Если кто-то чужой постучит — сиди тихо-тихо, как мышка в норке.
Лев послушно кивнул, не отрываясь от экрана.
Агния выпрямилась и вышла из машины. Виктор стоял рядом, навинчивая массивный глушитель на ствол своего тактического карабина.
— Я заблокировал замки, — тихо сказал он. — Стекла тонированные, бронированные пленкой. Изнутри не открыть, снаружи не разбить без кувалды. Климат-контроль работает, кислорода хватит на сутки.
— Если мы не вернемся… — начала Агния, и голос ее дрогнул.
— Если через два часа мы не введем код отмены, вот этот маяк, — он показал ей неприметный черный брелок, вшитый в обивку кресла, — активируется автоматически. Координаты уйдут на резервную частоту МЧС. Его найдут.
— МЧС? Или боевики Воронова?
— МЧС. Это мой старый, чистый канал. Шанс пятьдесят на пятьдесят. Но это лучше, чем оставить его здесь навсегда.
Агния коротко кивнула. Она в последний раз посмотрела на темный, сливающийся с лесом силуэт машины, развернулась и пошла за Виктором. Оглядываться было нельзя. Если оглянешься — не сможешь сделать ни шага.
«Объект 12» выглядел как монолитный призрак Советского Союза. Глухой бетонный забор с витками «егозы», серые коробки корпусов без окон на нижних этажах, вышки по периметру. Но ржавчина была обманчивой.
Виктор остановился в ста метрах от забора, в густом подлеске. Достал тепловизионный бинокль.
— Камеры на столбах новые, с ИК-подсветкой, — процедил он. — Датчики движения в секторе «Б» перекрывают друг друга. Пойдем через ливневку. Слепые зоны закрыли. Они усилили периметр вчера вечером. Видимо, ждут гостей.
Они бесшумно сползли в канаву. Бетонная труба коллектора была закрыта решеткой из арматуры толщиной в палец. Виктор достал из разгрузки портативные гидравлические кусачки. Металл хрустнул с глухим щелчком.
Внутри трубы воняло застоявшейся тиной и химикатами. Воды было по щиколотку. Они шли, согнувшись в три погибели, подсвечивая под ноги тусклым красным фонариком. Эхо шагов вязло в сыром бетоне.
— Сейчас будет люк, — голос Виктора звучал глухо. — Выход в техническом подвале третьего корпуса. Там вентиляционная шахта.
Они выбрались в подвал. Здесь монотонно гудели серверные кондиционеры, пахло озоном и сухой пылью. Виктор двигался стремительно, уверенно, словно был здесь вчера. Он подошел к мощной стальной двери с электронным замком.
Подключил к панели дешифратор — черный прямоугольник с торчащими проводами. На крошечном экране замелькали алгоритмы.
— Три… две… одна…
Замок тихо пискнул. Вспыхнул зеленый диод. Ригели отщелкнулись.
— Мы внутри, — выдохнул он. — Теперь режим абсолютной тишины. Охрана патрулирует раз в полчаса. Следующий обход через двенадцать минут.
Они скользнули в коридор минус первого этажа.
Здесь было хирургически чисто. Светлый линолеум, резкие лампы дневного света. Агния чувствовала себя чужеродным микробом в грязных берцах и камуфляже.
— Серверная направо, криохранилище налево, — шепнул Виктор. — Разделяемся. У тебя ровно пять минут. Если не успеваешь или слышишь тревогу — бросай всё и беги к точке сбора у аварийной лестницы.
— Я успею.
Агния свернула налево. Сердце билось в ребрах так сильно, что, казалось, его стук отдается эхом от стен. Она положила ладонь на рукоять пистолета в набедренной кобуре.
Дверь в «чистую зону» была из толстого армированного стекла. За ней — дезинфекционный тамбур-шлюз. Агния приложила к считывателю магнитную ключ-карту, которую Виктор клонировал еще на входе.
Писк. Дверь плавно отъехала.
Она вошла в святая святых. Промышленные холодильные камеры стояли длинными рядами, гудя как гигантские ульи. Сквозь матовые дверцы угадывались штативы, чашки Петри и колбы.
Агния лихорадочно искала глазами внутреннюю маркировку. «К-24». «К-25».
Вот он. Изолированный шкаф с красной наклейкой «Биологическая опасность высшего класса».
Она рванула дверцу. Ледяной пар из жидкого азота ударил в лицо.
На стальных полках стояли термоконтейнеры. «Штамм-К (боевая модификация 4)». «Антидот-БФ (экспериментальный)».
Агния достала из рюкзака свой герметичный цилиндр. Руки колотила нервная дрожь, но движения оставались точными. Две пробирки с мутагеном. Две с антидотом. Она укладывала их в поролон, стараясь не думать о том, что в этих стекляшках запакована мучительная смерть для тысяч гектаров живой земли.
Захлопнув цилиндр, она сунула его в рюкзак. И тут ее взгляд упал на соседнюю полку.
Там стояла герметичная колба с мутной серой взвесью. На этикетке маркером было написано от руки: «Почва. Образец Белоярский. Поле 4. Пай А. Петровной».
Ее экспериментальное поле. Они уже привезли образцы с ее земли. Они с самого начала тестировали оружие прямо на ней.
Холодная, кристальная ярость вспыхнула внутри, но в этот момент в наушнике рации тревожно щелкнуло.
— Агния, уходи! — голос Виктора был резким, как удар кнута. — Внеплановая проверка. Двое идут к тебе по левому коридору.
Агния метнулась к выходу из шлюза.
Сквозь бронестекло двери она увидела коридор. Двое охранников в черной тактической форме корпорации шли прямо к хранилищу. Они были метрах в двадцати, расслабленные, с автоматами, болтающимися на тактических ремнях.
Выходить было нельзя — расстреляют в упор. Оставаться — найдут через секунду.
Она дико оглянулась. Помещение лаборатории было тупиком. Только металлические столы, шкафы и… технический люк в полу, закрытый рифленой решеткой. Коммуникации охлаждения.
Агния бросилась к люку, подцепила край пальцами. Тяжелый, зараза. Она рванула из последних сил, сдирая кожу на костяшках. Люк со скрипом поддался.
Она скользнула ногами вперед в темную дыру, пахнущую едким фреоном, и опустила тяжелую крышку над головой ровно в тот момент, когда электронный замок лаборатории пискнул.
— …я же говорил тебе, датчик температуры в четвертом шлюзе глючит, — раздался густой мужской голос прямо над ней.
Стук тяжелых армейских ботинок по кафелю. Они подошли вплотную. Один из охранников наступил прямо на крышку люка. Металлическая решетка прогнулась над лицом Агнии, посыпалась пыль.
Она до боли зажмурилась, задерживая дыхание. Рука медленно, по миллиметру потянулась к пистолету.
«Виктор, я застряла», — хотела сказать она, но вовремя прикусила язык. В гулкой шахте любой звук стал бы приговором. Вместо этого она нащупала рацию на груди и дважды бесшумно нажала кнопку тангенты. Клик-клик. Тактический сигнал: «Противник рядом, говорить не могу».
— Холодильники в норме, — сказал второй голос. — Слушай, может, кофе возьмем? Начальник смены всё равно на камерах спит.
— Пошли. Только этот сектор закроем.
Звук шагов медленно удалился. Щелкнул магнитный замок. Свет, пробивавшийся сквозь щели люка, погас.
Агния судорожно, со всхлипом выдохнула, чувствуя, как по позвоночнику течет ледяной пот.
— Виктор, — еле слышно прошептала она в микрофон. — Я в коммуникационной шахте. Они в коридоре, идут к лифтам.
— Я знаю, — холодно отозвался он. — Я вижу их по камерам. Я сейчас в серверной, докачиваю логи. Сиди тихо. Я не смогу пройти к тебе, они перекрыли перекресток.
— Что делать?
— Я устрою диверсию.
Через тридцать секунд где-то в глубине здания жутко, надрывно завыла сирена пожарной тревоги. Взвыла так, что завибрировал бетон стен.
— Внимание! — разнесся механический голос из динамиков. — Возгорание в секторе В! Всем постам, эвакуация по протоколу 1!
Агния услышала топот бегущих по коридору тяжелых ботинок и крики по рации.
— Выходи! — скомандовал Виктор. — У нас есть ровно две минуты, пока система разблокирует двери аварийного выхода. Беги к лестнице!
Она вылетела из люка, как пробка из бутылки. Тяжелый рюкзак с образцами ударил по спине.
В коридоре истерично мигали оранжевые стробоскопы тревоги. Она бежала, уже не таясь, к пожарной лестнице.
Виктор выскочил из бокового прохода ей наперерез. Он тащил защищенный жесткий диск, выдранный прямо из сервера, а в другой руке сжимал свой карабин.
— Данные у меня, — бросил он на бегу. — Образцы?
— В рюкзаке!
— Уходим. Через крышу. Внизу сейчас будет ад, они заблокируют первый этаж.
Они рванули вверх по узким бетонным ступеням. Три пролета. Стальная дверь на кровлю.
Свежий, ледяной уральский воздух ударил в лицо. Ветер на крыше сбивал с ног.
Они оказались на плоской гравийной кровле главного корпуса. Внизу, во внутреннем дворе, уже мигали проблесковые маячки — военизированная охрана стягивалась к «горящему» сектору.
— Туда! — Виктор показал на наружную пожарную лестницу, ведущую к внешнему периметру у забора. — Спускаемся и сразу растворяемся в лесу.
Они успели спуститься по шатким железным ступеням только до уровня второго этажа, когда луч мощного прожектора с угловой вышки резко мазнул по стене и выхватил их из темноты.
— Стоять! — раздался усиленный мегафоном рев. — На лестнице! Огонь на поражение!
Первая пуля с визгом выбила фонтанчик бетонной крошки в сантиметре от руки Агнии.
— Прыгай! — Виктор с силой толкнул ее в плечо.
Оставалось метра три высоты. Агния прыгнула в слепую темноту, сгруппировалась и приземлилась жестким перекатом на мокрую траву за забором, больно отбив плечо.
Виктор спрыгнул следом. Приземлившись на одно колено, он мгновенно вскинул карабин и коротким, сухим выстрелом сквозь глушитель снес прожектор на вышке. Стекло со звоном брызнуло вниз, ослепительный свет погас.
— Бегом! К лесу!
Они бежали сквозь мокрый кустарник, а за спиной истерично выла сирена и хлопали беспорядочные выстрелы охраны. Но непроглядная тьма и тайга были на их стороне. Лес, который вчера пытался их убить, сегодня укрывал их.
Они были уже не загнанными жертвами. Они были хищниками, которые вырвали кусок мяса из глотки врага.
