Марина стояла у входа в поликлинику и перекладывала папку из руки в руку. Внутри лежали результаты ДНК-теста, распечатка переписки с лабораторией и старая фотография матери. В холле народу было немного — утренний приём только начинался.
Алёна вышла из концертного зала и сразу полезла в карман за перчатками. Декабрь. Минус пятнадцать. Семь лет в оркестре. Два года жили вместе с Виктором. И вот — финал. — Лёля, постой! — Ольга догнала её у служебного входа. — Ты куда так быстро?
— Что ты там высматриваешь? — Григорий вошёл в комнату. — Опять в облаках витаешь? Она не обернулась. — Снег идёт. — Вижу, что снег! — он подошёл ближе. — Лучше бы ты видела, что в доме творится! Везде пыль, вещи разбросаны!
Марина притормозила у витрины книжного магазина. Сквозь запотевшее стекло мелькнуло знакомое лицо — Алёна. Та самая Алёна, с которой они когда-то делили последнюю конфету и строили снежные крепости во дворе. Марина застыла, не решаясь войти. — Господи, зачем я вообще вернулась в этот город?
Марина смотрела в окно. За стеклом валил снег, фонари едва пробивались сквозь белую пелену. На кухне остывал яблочный пирог — любимый Степана. Только есть некому. Телефон молчал третий день. После ссоры муж просто ушёл.
Февральский ветер швырял в окна мелкую ледяную крупу, когда Нина вошла в кабинет отца. Виктор Семенович сидел за массивным ореховым столом, перебирая документы строительной компании. — Садись, — не поднимая взгляда, бросил он.
Телефонный звонок прорезал утреннюю тишину мастерской, заставив Веронику вздрогнуть. Кисть дернулась, оставив непредусмотренный мазок на почти законченном пейзаже. — Вероника, дорогая, ты же помнишь про выставку моей подруги?
