Елена схватила Антона за рукав. — Стой. Подожди. Я должна объяснить. — Хватит! — Антон выдернул руку. — Наслушался уже! — Ты неправильно понял! — А как еще можно понять? Я что, дурак? Ты меня при подругах поносила последними словами! Или ты думаешь, я такой тупой, что простых вещей не соображу?
Алина смотрела на часы в телефоне. Восемь вечера. В офисе никого, только охранник на первом этаже. Она закрыла ноутбук, потянулась. Спина затекла. Целый день над таблицами — глаза слипаются. Телефон завибрировал.
Марина толкнула стеклянную дверь офисного центра и вышла на улицу. Февральский ветер сразу забрался под пальто. Она остановилась у входа, достала телефон, потом убрала обратно. Звонить было некому. До остановки шла минут десять.
Самолет тряхнуло. Марина открыла глаза — за иллюминатором чернота. Февраль, полярная ночь. Она достала телефон, перечитала последнее сообщение от Павла: «Малыш, не переживай. Три года пролетят быстро. Люблю»
— Ты даже не подумал со мной посоветоваться? — голос Алины дрожал, но не от крика — от того, что сдерживала его. — Просто пошёл и оформил на себя. Как будто я тут ни при чём вообще. — Алин, ты чего начинаешь? — Денис стоял у кухонного стола, держал чашку чая двумя руками. — Я […
Анна стояла у окна больничной палаты и смотрела на покрытый снегом двор. Ей двадцать восемь, но болезнь уже взяла верх — оставалось не больше месяца, врачи не скрывали этого. На кровати, сжав в руках любимую игрушку, сидел её трёхлетний сын Миша.
— Ты вот всё думаешь, Люд, отчего у людей в жизни одни цветы и пряники, а у нас сплошная битая посуда? — Ирина с тоской глядела на соседские дома, полные вечерних огней и тихого счастья. — Ну не знаю, может, кому-то везёт сразу, а кому-то просто приходится ждать.
