В промозглый февральский день в маленькой квартирке на четвёртом этаже стоял детский плач. Соседи слышали через тонкие стены каждый всхлип, каждое движение. — Тише, малыш, тише, — шептала молодая женщина, прижимая к груди месячного младенца.
Марина сидела на деревянной скамье в зале суда. Измученная, словно тень самой себя. За решёткой она следила за происходящим, а из зала на неё смотрели двое старших — сын и дочь. Мать с сестрой тоже были здесь.
Виктор Петрович держал внука за руку и улыбался. Рядом стояла Ирина Леонидовна — женщина, с которой он планировал связать свою жизнь. Красивая, с мягкими чертами лица. — Познакомься, Миша, — сказал он торжественно.
Ирина бросила трубку и уставилась в окно. Три дня назад она сбежала из родной деревни, а теперь звонила матери с известием о замужестве. — Господи, что творит девка-то, — всхлипнула женщина на кухне. — Отец узнает — плохо ему станет.
Григорий вернулся домой поздней осенью. Клавдия не ждала его — соседские мужики давно полегли где-то под чужим небом. Когда скрипнула калитка, она подняла мокрые от слёз глаза и замерла. В дверях молча стоял человек в потрёпанной шинели.
Старая деревня притаилась среди болот. Там доживали век последние жители — человек десять, не больше. Летом наезжали дачники, рыбаки да грибники. Дома стояли крепкие, из толстых брёвен — на совесть рубили когда-то.
Андрей давно привык к одиночеству. Квартира в центре города, приличная должность, накопления на счету — материально он ни в чём не нуждался. Только вот семьи так и не создал. Хотя когда-то всё было иначе. Правда, мать тогда постаралась внести свою лепту. — Последний кто будет?
