Ирина бросила трубку и уставилась в окно. Три дня назад она сбежала из родной деревни, а теперь звонила матери с известием о замужестве.
— Господи, что творит девка-то, — всхлипнула женщина на кухне. — Отец узнает — плохо ему станет.
Старший сын Павел вошёл как раз когда мать утирала слёзы фартуком.
— Опять Ирка звонила? — спросил он жёстко.
— Замуж выходит. За городского какого-то. Три дня всего прошло, а она уже…
— Совсем с ума сошла, — процедил Павел. — Найду — домой приведу.
В деревне Малые Борки об Ирине Соловьёвой судачили давно. Младшая дочь в семье строгих родителей росла под присмотром трёх братьев. На танцы — только с провожатыми. В магазин — под конвоем. Даже в школу старшие братья отводили по очереди.
— Берегут девку-то как, — одобрительно кивали соседки. — Правильно делают. Нынче молодёжь распущенная пошла.
Ирина терпела до выпускного класса. Зубрила учебники ночами, понимая — единственный шанс вырваться — поступление в город. Когда объявила родителям о подготовительных курсах, отец насупился:
— С Павлом поедешь.
— Пап, мне восемнадцать уже!
— Вот когда замуж выйдешь, тогда и будешь взрослая.
В автобусе на курсы Ирина сидела, прижавшись к окну. Рядом дремал Павел. Подруга Марина шептала:
— Слушай, может, сбежим? Снимем комнату, найдём занятие…
— Куда сбежим? — вздохнула Ирина. — Без денег, без ничего. Да и найдут же.
Поступила она легко — в кулинарный техникум. Не мечта жизни, зато общежитие дают. Главное — подальше от дома.
— Ключи от комнаты можете получить внизу, — сказали в приёмной.
Ирина чуть не запрыгала от радости. Схватила направление и помчалась в общежитие. Женщина за стойкой, полная и строгая, оглядела её с ног до головы:
— Из деревни, что ли?
— Да… А что, заметно?
— По глазам вижу. Бегут все оттуда. Только потом назад возвращаются. Не с пустыми руками обычно.
Ирина покраснела и выхватила ключи. Комната оказалась на четыре койки. Пусто, только голые матрасы. Девушка бросила сумку на ближайшую кровать и выскочила на улицу.
Город ошеломлял. Машины, люди, витрины магазинов. Ирина брела без цели, упиваясь свободой. Денег было в обрез — мать сунула на дорогу. Есть хотелось ужасно.
В небольшом кафе возле вокзала сидела шумная компания. Ирина заняла столик у окна, разглядывая меню. Цены кусались.
— Привет, красавица, — к столику подсел парень лет двадцати пяти. — Одна сидишь?
— Привет, — буркнула Ирина.
— Я Костя. Угостить тебя чем-нибудь?
Девушка колебалась секунду. Есть хотелось невыносимо.
— Можно кофе и бутерброд.
— Только кофе? Давай по-взрослому! Пиво, чипсы, орешки!
Костя подозвал девушку с подносом. Вскоре на столе появились запотевшие бутылки, закуски. Компания за соседним столиком переместилась к ним.
— Знакомься, это мои друзья. А тебя как зовут?
— Ирина, — она отпила глоток пива. Горьковатая жидкость обожгла горло.
— Откуда такая красивая?
— Из… из Малых Борков.
Парни переглянулись.
— Деревенская, значит. Ничего, в городе быстро освоишься.
Дальше память выдавала обрывки. Какая-то квартира. Музыка. Ещё пиво. Потом тошнота и Костя, укладывающий её на диван:
— Спи, красавица. Утром поговорим.
Проснулась Ирина от солнечного луча в глаза. Голова раскалывалась. Рядом на стуле сидел Костя.
— Очнулась? Вот, попей водички.
— Где я? Что вчера было?
— У меня дома ты. Вчера перебрала малость. Ничего, бывает.
Ирина села, оглядываясь. Обычная однушка. Разбросанные вещи, пустые бутылки на столе.
— Мне в общежитие надо…
— Куда торопишься? Давай позавтракаем сначала. Поговорить надо.
За завтраком Костя рассказывал о себе. У него своё дело, неплохо зарабатывает. Друзей много, все уважают.
— Слушай, Ирин, а давай ты ко мне переезжай? Чего в общаге ютиться. У меня места хватает.
— Мы же только познакомились…
— И что? Я как тебя увидел — сразу понял, моя девушка. Судьба это.
Ирина смотрела на него и не могла поверить. Городской парень, квартира, машина. И он предлагает ей жить вместе!
— А родители что скажут?
— Какие родители? Ты же взрослая. Сама решаешь.
Через три дня Ирина позвонила матери. Сказала, что выходит замуж и домой не вернётся. Трубку бросила, не дослушав причитаний.
Жизнь с Костей оказалась сплошным праздником. Рестораны, клубы, поездки за город. Новая одежда, косметика, украшения. В техникуме Ирина появлялась редко — Костя говорил, зачем учиться, если он всё обеспечит.
— Детка, попробуй, — однажды он протянул ей странную самокрутку.
— Что это?
— Не бойся, расслабишься просто. Все курят.
После первой затяжки закружилась голова. Мир стал ярче, музыка громче. Ирина смеялась без причины.
Братья нашли её через месяц. Ворвались в кафе, где она сидела с Костей. Павел схватил сестру за руку:
— Домой! Живо!
— Не трогай её! — Костя щёлкнул пальцами.
Из-за соседних столиков поднялись крепкие парни. Братьев скрутили за секунды.
— Костя, это же мои братья! Отпусти их!
— Пусть уезжают отсюда. И чтоб больше не появлялись.
Павел кричал с пола:
— Ирка, опомнись! Мама волнуется, отец места не находит!
— Это ваши проблемы, — отвернулась она.
Братья уехали. А через неделю началась война за территорию. Костя с друзьями попал под обстрел возле дома. Ирина упала на асфальт, зажмурившись. Когда стрельба стихла, Костя поднял её:
— Всё, хватит. Уезжай к родителям.
— Почему? Что случилось?
— Не твоё это дело. Собирайся.
В больнице врач долго осматривал Костю. Потом повернулся к Ирине:
— Поздравляю, у вас будет ребёнок. Недель шесть-семь.
Костя побледнел:
— Точно?
— Анализы не врут.
На следующий день он отвёз Ирину на вокзал. Сунул в руку конверт:
— Тут денег немного. Потом заберу вас. Когда всё утихнет.
— Костя, а может я останусь? Вместе справимся…
— Нет. Езжай. Так надо.
В родной деревне Ирину встретили молча. Мать всплеснула руками, увидев дочь на пороге. Отец отвернулся к стене. Братьев дома не было — разъехались по городам.
— Садись, поешь, — мать поставила тарелку щей.
— Мам, я беременная.
Ложка выпала из рук женщины.
— Господи… А замуж-то? Обещал жениться?
— Обещал забрать. Когда всё наладится.
Отец повернулся на кровати:
— Нагуляла и приехала позориться.
Новость облетела деревню за день. У магазина шептались:
— Соловьёва младшая вернулась. В положении.
— А жених где?
— Какой жених? Обманул и бросил.
Ирина запиралась в комнате, плакала в подушку. Звонить Косте было некуда — номер не отвечал. Может, сменил. Может, случилось что.
На улицу выходила только по необходимости. В короткой юбке и яркой кофте выглядела вызывающе среди деревенских женщин.
— Вырядилась непонятно как, — шипели вслед.
— Теперь понятно, чем в городе занималась.
К подруге Марине Ирина пришла вечером. Постучала в окно. Марина вышла на крыльцо:
— Привет. Слышала, вернулась.
— Марин, пойдём на танцы? Как раньше.
— Ты что? У меня теперь ответственность. Мне репутацию беречь надо. Да и тебе не стоит — только языки распустят.
Ирина пошла одна. В клубе собралась молодёжь. Парни свистели, девушки косились. Женщина на входе съязвила:
— Смотри-ка, городская вернулась. Жениха привезла?
— Приедет, — буркнула Ирина.
— Ага, все так говорят.
С танцев Ирина сбежала через час. Дома рыдала до утра.
Месяцы тянулись медленно. Живот рос, скрывать беременность стало невозможно. Денег не было — те, что дал Костя, давно кончились. Мать уставала на ферме, отца лечить надо было.
— Мам, может я тортами займусь? В техникуме учили.
— Кто у тебя покупать будет? Вся деревня от нас отвернулась.
Но Ирина не сдавалась. Достала старые конспекты, вспомнила рецепты. Первый торт отнесла матери.
— Девочки, попробуйте. Сама пекла.
Съели за час. На следующий день заказали ещё два.
— Кто пёк-то? — спрашивали.
— Да… знакомая одна.
Ирина пекла ночами. К утру кухня превращалась в сладкую мастерскую. Мать продавала торты, не признаваясь, кто настоящий кондитер. Деньги копились медленно.
Сын родился в феврале. Назвала Константином — в честь отца. Когда принесли младенца, Ирина смотрела на него и плакала. Такой же нос, такие же глаза.
— Костя, Костенька, где же твой папа?
В деревне рождение ребёнка только усилило пересуды. Под окнами вечерами собирались зеваки:
— Эй, городская! Где твой богатый жених?
— Небось нагуляла невесть от кого!
Мать пыталась разогнать сплетников, но те только смеялись. Ворота однажды измазали краской. На заборе написали гадости.
Ирина держалась из последних сил. Если бы не сын — не знает, что бы сделала. Торты больше не покупали — пронюхали, кто печёт.
— Мам, отпусти меня в город. Найду занятие, сниму комнату…
— С грудным ребёнком? Кто тебя возьмёт?
— А здесь что делать?
— Жить, дочка. Просто жить.
Костя тем временем попал в переплёт. На разборке с конкурентами взяли с поличным. Восемь лет дали. В заключении думал об Ирине. Жива ли? Родила ли? Писать не мог — адреса не знал. Да и что написать?
Вышел через пять лет — срок сократили. Друзья помогли встать на ноги. Сначала простым работягой. Потом дело наладилось. Связи остались — через год уже при администрации был.
Узнал, где Малые Борки. Съездить хотел, да всё не складывалось. То дела, то обстоятельства. Надо было с положением определиться. Не нищим же являться.
Ещё через четыре года Константина Морозова позвали в областную администрацию. Курировал связи с районами. Объезжал сёла, встречался с жителями.
— Константин Петрович, на следующей неделе выезд в Берёзовский район, — напомнила женщина с документами. — Малые Борки, Большие Борки, Сосновка.
Внутри всё перевернулось. Малые Борки.
— Хорошо. Подготовьте программу.
В деревне готовились к приезду начальства. Красили заборы, латали дороги. В администрации суетились — не каждый день такие гости.
— Говорят, молодой совсем. И не женат, — шептались женщины.
— Может, кто приглянется из наших.
Ирине уже двадцать девять было. Сын в четвёртый класс ходил. Умный мальчик, любознательный.
— Мам, а правда, что к нам важный человек приедет?
— Правда, сынок.
— Пойдём посмотрим? Вся школа идёт!
— Пойдём, — вздохнула Ирина.
Хотя какая разница. Приедет, выступит, уедет. Как все они.
День выдался солнечный. На площади собралась вся деревня. Ирина с сыном и матерью встала в сторонке. Подальше от любопытных глаз.
Подъехала чёрная машина. Вышли трое мужчин в костюмах. Поднялись на импровизированную сцену.
Ирина не сразу узнала. Костюм, галстук, гладко выбрит. Но глаза… Это были его глаза.
— Дорогие жители Малых Борков! — начал он в микрофон. И замолчал, оглядывая толпу. — Ирина! Ирина Соловьёва! Ты здесь?
Она вцепилась в руку сына. Не может быть. Не может!
— Ира! Я знаю, ты здесь! Выходи!
— Мам, тебя зовут? — дёргал Костя.
— Да… кажется, да.
Ирина подняла руку. Махнула несмело. К ней тут же подошёл мужчина в костюме, повёл к сцене. Она тащила за собой сына.
На сцене Костя смотрел на неё, словно не веря. Постаревшая, в простом платье. Но это была она.
— Ира… Прости меня. Прости, что так получилось. Я не мог раньше приехать. Не мог ни с чем явиться.
Он опустился на одно колено. Достал из кармана коробочку.
— Выходи за меня замуж. Я знаю, поздно. Но лучше поздно, чем никогда.
Толпа ахнула. Ирина смотрела на кольцо, на Костю, на сына. По щекам текли слёзы.
— Это… это твой сын?
Мальчик кивнул и протянул руку:
— Костя. Константин Соловьёв.
— Константин… Как меня.
Мужчина обнял их обоих. Крепко, словно боялся отпустить.
А деревня смотрела и не верила. Мать Ирины тихо плакала. Те самые сплетницы, что годами травили, теперь улыбались и хлопали.
— Надо же! А мы думали…
— Всегда знала, что хорошая девка!
Ирина улыбалась сквозь слёзы. Десять лет ада позади. Десять лет ожидания. Но он вернулся. Её Костя вернулся.