– Только через мой труп! Мой сын не станет жить в этой развалюхе! – Нина Петровна взмахнула рукой так резко, что едва не сбила чашку с кофе. Павел смотрел в окно, словно происходящее его не касалось. Анна крепче сжала ручку своей сумки, стараясь не поддаваться эмоциям.
Звонок телефона застал Марину на последнем пролёте лестницы. Она поспешно достала мобильный из кармана. Номер незнакомый. — Алло? — осторожно спросила она. — Марина? — женский голос звучал встревоженно. — Это Ольга Сергеевна, секретарь Дениса. Вы можете срочно приехать? У нас…
— Если вы настаиваете на ваших претензиях, нам придётся открыть официальное расследование, — медленно произнёс Николай Семёнович, закрывая папку с документами. — Я правильно понимаю, что примирение невозможно, Максим Петрович?
Марина вернулась домой раньше запланированного срока и замерла на пороге студии. Безупречно чистое пространство, которое она оставила три недели назад, превратилось в настоящий хаос. Всюду валялись скомканные листы бумаги, кофейные чашки с засохшей гущей и недоеденные бутерброды.
Дверной звонок зазвенел пронзительно и неожиданно. Марина вздрогнула, расплескав соус из половника. Следом за звонком раздались три коротких удара — особая последовательность, которую она узнала мгновенно.
Двадцать девять лет и восемь месяцев она просыпалась в этой комнате, глядя вверх, и только сегодня увидела — идеально белая поверхность лишена фокусной точки. Никакой люстры, лишь четыре одинаковых светильника по углам.
Андрей сидел в кухне их с Ириной квартиры и наблюдал, как она привычным движением нарезает лук, промакивая глаза тыльной стороной ладони. Двадцать два года совместной жизни, и этот жест повторялся тысячи раз.
