В тот день, когда они стояли над маминой могилой, Дима не плакал. Антон наблюдал за братом исподтишка — тот стоял ровно, упрямо выставив подбородок вперёд, будто спорил с кем-то невидимым. Но спорить было не с кем. Их осталось только двое. — Тебе помочь с документами?
Валентина Сергеевна поставила чашку с чаем на скатерть и посмотрела в окно. Свет весеннего солнца делал кухню особенно уютной, но на душе было тревожно. Сегодня к ней должны были приехать дети с внуками — первый семейный сбор после смерти мужа.
Вера Сергеевна расставила чашки на столе так, будто проводила важное совещание, а не обычный семейный ужин. Фарфор, доставшийся от свекрови, безукоризненно белел в вечернем свете. Муж называл эту посуду «парадно-выходной» и разрешал пользоваться ею только по праздникам.
— Петь, я все понимаю, но давай не будем никуда обращаться: не буди лихо! — Так оно давно уже не спит, милая моя, если ты не в курсе! И почему — нет? — Но это же – скандал! А мне очень не хочется начинать жизнь здесь со скандала! Они все на нас и так нехорошо […
— Елена, ты должна меня выручить. В конце концов, мы – семья и что бы там не происходило… Лена вздохнула. Почему-то о том, что они вообще-то семья, мама вспоминала только когда ей от Лены что-то требовалось.
В апреле мама пришла с вещами. Прямо с утра, без звонка. Просто позвонила в дверь и стояла с двумя огромными сумками, слегка запыхавшаяся. Дети ещё спали, Кирилл уехал в командировку, а я успела только умыться и поставить кофе. — Мама?
Алиса поморщилась, не отрывая взгляда от монитора. Четыре утра. Только один человек мог звонить в такое время. — Я тебя разбудил? — голос Миши звучал бодро, с характерной хрипотцой от недосыпа. — Нет, — Алиса прижала телефон плечом к уху, продолжая печатать.
