— Вадим, посмотри! — Марина протянула мужу детский рисунок, выполненный в ярких красках. — Алиса нарисовала нашу семью. Он едва взглянул на листок, не отрываясь от экрана ноутбука. — Угу, — пробормотал он и снова уткнулся в код.
— Галина Петровна, откройте! Служба судебных приставов! Стук в дверь был резким и настойчивым. Галина замерла у плиты, где варила макароны — единственное, что осталось в доме из еды. Сердце забилось так громко, что, казалось, его было слышно за стеной. — Мам, кто это?
— Мама, а когда папа придёт? — слабым голосом спросил восьмилетний Алеша, поправляя кислородную маску на лице. Марина сжала руку сына и попыталась улыбнуться, хотя сердце разрывалось на части. Уже третья неделя в больнице, а Сергей так и не появился. — Скоро, малыш. Папа…
— Светочка, доченька моя… Прости меня, родная. Я перед тобой на коленях стою! — всхлипывала Наталья Игоревна, опустившись прямо на грязный пол коммунальной кухни. Света молча смотрела на эту знакомую до боли картину.
— Мама, ну пожалуйста! Я же твоя дочь! — голос Ирины Викторовны дрожал от сдерживаемых слёз, а колени её джинсов уже покрылись больничной пылью. Наталья смотрела на преклонившую колени женщину и чувствовала, как что-то окончательно ломается внутри неё.
— Мама, где мой торт?! — крик Ирины разнёсся по всему дому, заставив вздрогнуть даже соседскую собаку за стеной. — Я же говорила — хочу трёхъярусный с розочками! Лена тихо прикрыла дверь своей комнаты и переглянулась с Макаром, который сидел на её кровати с ноутбуком.
Маша с облегчением собирала вещи. Она была готова уйти куда угодно — хоть на вокзал, лишь бы подальше от опостылевшего мужа и этого… ребёнка. Своего сына она никогда не называла по имени. Годовалый Миша не вызывал у неё ни капли умиления.
