Валентина Петровна нашла его случайно — старый железнодорожный билет, затерявшийся в кармане демисезонного пальто. «Москва — Переславль-Залесский, 15 апреля». Она провела пальцем по выцветшим цифрам и вспомнила тот день полгода назад, когда впервые решилась на поездку.
Коридор в старой хрущёвке всегда был узким, но сейчас он казался Алине бесконечным тоннелем без выхода. Мать стояла у двери, раскинув руки, с собственными страданиями. В полумраке её фигура отбрасывала длинную тень, которая тянулась до самых ног Алины. — Ты бросаешь нас, Алина!
Марина стояла в дверном проёме, крепко сжимая дверную ручку. Перед ней стоял промокший от дождя Виктор. Три года она не видела этого человека, и вот он здесь. — Можно войти? — Зачем? — Марина удивилась, насколько ровно прозвучал её голос. — Поговорить…
— Запиши на семейный счёт, Ритка, — небрежно бросила Оксана, ставя на кассовую ленту корзину, битком набитую колбасой, сыром и дорогими йогуртами. Маргарита замерла, держа в руках сканер. В голове мелькнула цифра — три с половиной тысячи рублей. Опять. — Какой семейный счёт, Оксана?
— Соболезную, Мария… Андрюша был хорошим братом, — прошептал Игорь, наклонившись к её уху прямо у гроба. — Кстати, он оставил завещание. Всё мне. Так что готовься к переезду. Мария вздрогнула, словно её ударили.
— Я больше не могу! — Марина бросила школьный рюкзак на пол в прихожей. — Надоели твои вечные «сделай уроки», «убери в комнате», «не опаздывай»! Папа прав — ты просто тиран! Ольга Сергеевна стояла у кухонного стола.
«Не пущу!» — кричала мать на взрослого сына. «Плевать мне на твою карьеру! Я требую, чтобы ты сдал билеты. Никуда ты не поедешь! Ты что же, хочешь, чтобы я в одиночестве померла? Я разве так тебя воспитывала?
