— Марк, дорогой, я же предупреждала, что Светка с Толиком заедут! — жена выпалила это в дверях, словно бросила гранату и побежала в укрытие. — На пару дней всего! Я застыл с кружкой кофе на полпути ко рту. В моей голове слово «
— Серёж, а давай заведём второго ребёнка? — жена выпалила это за завтраком так внезапно, что я подавился кофе и закашлялся, как старый дизельный двигатель на морозе. — Чего-чего? — прохрипел я, утирая слёзы. — Ленка, ты это серьёзно сейчас?
— Нинель Рафаиловна, дорогуша, я же вам сто раз говорила — не шаркайте вы после десяти вечера! — пропела баба Клава таким елейным голоском, от которого у меня аж печёнка заныла. — У меня нервы, знаете ли, не железные.
— Ты что, совсем охренела?! — свекровь вывалила эти слова мне в лицо вместе с брызгами слюны и запахом вчерашнего борща. — Я к вам переезжаю, а ты мне тут условия ставишь?! Стояла я посреди нашей крохотной двушки и чувствовала себя партизаном на допросе у гестапо.
— Всё, Виталий! Хватит! — я швырнула тряпку в раковину с таким звуком, будто это был не кусок микрофибры за пятьдесят рублей, а граната с выдернутой чекой. Муж оторвался от телефона и посмотрел на меня так, словно я только что заявила, что ухожу в монастырь.
— Нина, дорогая, я же говорила — нечего было за этого алкаша замуж выходить! — свекровь Валентина Ивановна восседала на нашем единственном уцелевшем стуле, как королева на троне, и вещала с видом пророчицы, предсказавшей конец света. — Вот теперь и расхлёбывай!
— Ленка, ну что ты как не родная? Конечно, давай свою машину! — Наташка обнимала меня так крепко, что рёбра трещали. — Ты же знаешь, я аккуратно, как с яйцами! Я знала. И про яйца тоже знала — в прошлый раз она умудрилась въехать моим «
