— Нина, дорогая, я же говорила — нечего было за этого алкаша замуж выходить! — свекровь Валентина Ивановна восседала на нашем единственном уцелевшем стуле, как королева на троне, и вещала с видом пророчицы, предсказавшей конец света. — Вот теперь и расхлёбывай!
Я стояла посреди разгромленной квартиры и думала, что если бы можно было убивать взглядом, мой бывший муж Серёга сейчас бы уже догорал в аду на медленном огне. Впрочем, свекровь получила бы местечко по соседству — за особые заслуги.
— Валентина Ивановна, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело как борщ, забытый на плите, — ваш сын вынес из дома всё, что можно было продать. Включая мою стиральную машинку, которую я в кредит брала!
— Ну и что? — свекровь пожала плечами с таким безразличием, будто речь шла о потерянной пуговице. — Мужчины, они все такие. Мой покойный Василий Петрович тоже любил выпить. Зато какой хозяин был! Золотые руки!
«Золотые руки, которые только и умели, что тянуться к бутылке», — подумала я, но вслух сказать не решилась. Нет смысла спорить с человеком, для которого родной сын — это икона, даже если он пропил последние семейные трусы.
История началась три месяца назад. Серёга потерял работу — «сократили», как он выразился. На самом деле уволили за пьянку, но это я узнала позже, от его бывшего коллеги. Сначала он делал вид, что ищет новое место, даже на собеседования якобы ходил. Каждый вечер возвращался «уставший от поисков» и жаловался, что везде берут только по блату.
— Ниночка, ну что я могу сделать, если у меня связей нет? — канючил он, развалившись на диване. — Вот у Колькиного тестя своя фирма, он его пристроил. А у меня кто? Мамка-пенсионерка?
Я работала на двух работах — днём бухгалтером в конторе, вечерами подрабатывала удалёнкой. Приходила домой как выжатый лимон, а Серёга встречал меня списком претензий: почему ужин не готов, почему рубашки не глажены, почему я такая злая.
— Может, тебе пока на любую работу устроиться? — робко предложила я однажды. — В магазине грузчики требуются, я видела объявление.
Серёга посмотрел на меня так, будто я предложила ему балериной в Большой театр устроиться.
— Грузчиком?! Я, между прочим, менеджер среднего звена! У меня высшее образование!
Высшее образование, купленное за деньги его мамаши в каком-то заштатном вузе-однодневке. Но об этом я тоже предпочла промолчать.
А потом началось самое интересное. Серёга открыл для себя онлайн-покер. «Это же инвестиции, Нин! — вещал он с горящими глазами. — Я изучил систему, там всё на математике построено!»
Математика привела к тому, что сначала улетучились наши скромные сбережения. Потом Серёга начал занимать — у друзей, у мамаши, даже у моей мамы умудрился выклянчить «на лечение зубов».
— Нин, ну что ты паникуешь? — отмахивался он от моих попыток вразумить. — Я же не пропиваю! Это временные трудности, отыграюсь!
Кульминация наступила в прошлый вторник. Прихожу домой — дверь нараспашку. Первая мысль: обокрали. Вторая, когда увидела пустую квартиру: хуже.
Серёга вынес всё. Телевизор, микроволновку, мой ноутбук для работы, даже мультиварку, которую мне коллеги на день рождения подарили. Оставил только старую мебель, которую и даром никто не взял бы.
На столе — записка: «Нин, прости. Надо срочно долг отдать, а то проблемы будут. Скоро всё верну, обещаю».
Я позвонила свекрови в надежде, что хоть она повлияет на сына. Наивная.
— Валентина Ивановна, Серёжа квартиру разорил! Всю технику вынес!
— Ну и что ты от меня хочешь? — в трубке слышалось бряцание посуды. — Я что, сторож ему? Взрослый мужик, сам разберётся.
— Но он же ваш сын!
— Вот именно, МОЙ сын. А ты ему КТО? Жена? Так следила бы лучше за мужем, может, до такого бы не дошло!
И повесила трубку.
Три дня я жила как в тумане. На работе еле соображала, дома сидела на единственном стуле и тупо смотрела в стену. Есть не могла — комок в горле стоял. Серёга не отвечал на звонки, на сообщения — тоже.
А потом нагрянула свекровь собственной персоной.
— Вот что, Нина, — начала она с порога, даже обувь не сняла. — Серёжка мне всё рассказал. Ты довела парня, вот он и сорвался!
— Я довела?! — у меня аж дар речи пропал от такой наглости.
— А кто? Пилила его постоянно: работу найди, деньги давай! Мужчине нужна поддержка, а не попрёки!
— Валентина Ивановна, я на двух работах вкалываю! Какие попрёки?!
— Вот именно! — торжествующе заявила свекровь. — Нос задрала: я, мол, кормилица! Мужик себя ущербным чувствует, когда баба больше зарабатывает!
Логика убийственная. По её версии выходило, что я виновата в том, что работаю, а Серёга — жертва обстоятельств.
— Ладно, — свекровь смягчилась, видимо, решив, что достаточно меня пропесочила. — Я по делу пришла. Серёжка у меня пока поживёт, ему время нужно прийти в себя. А ты чего делать собираешься?
— В смысле?
— Ну, квартира-то съёмная. Платить чем будешь?
Я молчала. Действительно, чем? Все сбережения Серёга спустил, техники нет, даже ноутбук для удалёнки вынес.
— Вот что, — свекровь явно заранее всё продумала. — Переезжай ко мне. Комнату Серёжкину займёшь, он пока на диване в зале поспит. Глядишь, помиритесь.
— А… сколько? — я еле выдавила из себя вопрос.
— Что сколько? — свекровь нахмурилась.
— За комнату. Сколько платить?
— Ах, вот ты о чём! — она всплеснула руками. — Деньги ей важнее семьи! Двадцать тысяч в месяц. И за коммуналку половину. И продукты пополам.
Я посчитала в уме. Выходило почти столько же, сколько я плачу за эту съёмную квартиру. Только там я хозяйка, а у свекрови буду как бедная родственница.
— Валентина Ивановна, так это же…
— Что?! — она вскинулась. — Дорого? А ты думала, я тебя бесплатно к себе пущу? У меня пенсия маленькая, еле концы с концами свожу!
Пенсия маленькая, ага. При этом каждый год в Турцию ездит, шубу недавно купила, ремонт в квартире евро. Но сыночку, конечно, бесплатно жить можно — он же родная кровь.
— Я подумаю, — выдавила я из себя.
— Думай-думай, — свекровь поднялась. — Только недолго. Мне Людка Сергеевна из соседнего подъезда уже трижды звонила, внучка её комнату ищет. Я ей пока отказываю, но если ты нос воротить будешь…
После её ухода я сидела и смотрела на облупившиеся стены. В голове крутились варианты, один безрадостнее другого. К маме ехать — там однушка, младшая сестра с двумя детьми ютится. К подруге — так у неё самой с жильём швах. У свекрови поселиться — это добровольно в рабство идти.
Телефон зазвонил неожиданно громко в пустой квартире. Номер незнакомый.
— Нина Павловна? — мужской голос, вежливый такой. — Это Игорь Михайлович, начальник Сергея Валентиновича. Бывший начальник, точнее.
— Да? — я напряглась.
— Понимаете, тут такое дело… Сергей Валентинович у нас оборудование прихватил, когда увольнялся. Ноутбук служебный и ещё кое-что по мелочи. Мы по-хорошему просили вернуть, он обещал, но…
— Он всё продал, — глухо сказала я. — Или проиграл. Вместе с моими вещами.
Пауза.
— Понятно. Жаль. Придётся заявление в полицию подавать. Вы уж извините, что побеспокоил.
— Подождите! — я вскочила. — А если… если я компенсирую? В рассрочку? Это моя вина, я должна была…
— Нина Павловна, — голос стал мягче. — Это НЕ ваша вина. И платить за мужа вы не обязаны. Мы с ним сами разберёмся. Вы лучше о себе подумайте.
После звонка я вдруг ясно всё поняла. Как будто пелена с глаз упала. Свекровь права в одном — я действительно довела Серёгу. Довела до того, что он показал своё настоящее лицо. И теперь предлагает мне платить за сомнительное счастье жить под одной крышей с ним и его мамашей.
Я набрала номер подруги Ленки.
— Лен, помнишь, ты говорила, у вас на работе бухгалтер нужен?
— Нужен! — обрадовалась она. — Только это в области, в Сергиевске. Зарплата хорошая, жильё предоставляют служебное.
— Когда можно на собеседование?
— Да хоть завтра! Нин, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Через неделю я грузила свои немногочисленные пожитки в маршрутку. Свекровь прибежала, когда узнала.
— Ты что удумала, дура?! — кричала она на весь двор. — Семью бросаешь! Серёжка без тебя пропадёт!
— Пусть пропадает, — спокойно ответила я. — Вы же говорили — он взрослый мужик, сам разберётся.
— Я тебе комнату предлагала! От добра добра не ищут!
— За двадцать тысяч, — напомнила я. — Плюс коммуналка и продукты. Это не добро, Валентина Ивановна. Это бизнес. А я лучше эти деньги на себя потрачу.
— Неблагодарная! — всплеснула руками свекровь. — Я тебя в семью приняла, как родную!
— Если для родных у вас такие расценки, то спасибо, лучше я буду чужой.
Маршрутка тронулась. В зеркале заднего вида я видела, как свекровь что-то кричит, размахивая руками. Наверное, проклинает. Или цену на комнату снижает — дошло наконец, что внучка Людки Сергеевны — это блеф.
Серёга так и не позвонил. Ни разу. Видимо, мамаша не сказала ему, что я уезжаю. Или сказала, но ему всё равно. В конце концов, какая разница? У него теперь есть бесплатная комната, мамины борщи и никто не пилит насчёт работы.
А у меня — новая жизнь в небольшом городке, где никто не знает, что я «довела мужа» и «бросила семью». Где я просто Нина Павловна, хороший специалист с рекомендациями. Где служебная квартира хоть и маленькая, но МОЯ, и никто не выставит счёт за право в ней жить.
Вчера позвонила мама, сказала, что свекровь к ней приходила. Жаловалась, что сын спился окончательно, что невестка-змея бросила, что жизнь не удалась.
— И что ты ей ответила? — спросила я.
— А что отвечать? — мама вздохнула. — Сказала: сами воспитывали, сами и расхлёбывайте. А Нинка моя молодец, вовремя ноги унесла.
Вот так и живу. Иногда думаю: может, правда надо было остаться, попытаться спасти? А потом вспоминаю свекровкино «двадцать тысяч плюс коммуналка» и понимаю — некоторых спасать себе дороже. Особенно когда родная мать готова сдать твоё место в семье первому встречному. За деньги, разумеется.
Как говорила моя бабушка: «От добра добра не ищут, но иногда то, что выдают за добро, — просто красиво упакованная гадость».
И знаете что? Она была права.
