— Марк, дорогой, я же предупреждала, что Светка с Толиком заедут! — жена выпалила это в дверях, словно бросила гранату и побежала в укрытие. — На пару дней всего!
Я застыл с кружкой кофе на полпути ко рту. В моей голове слово «пару» моментально трансформировалось в «неделю», потом в «месяц», а потом вообще в «пока не выселишь через суд».
— Какая ещё Светка? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.
— Ну моя двоюродная сестра! Из Саратова! — Наташка уже металась по квартире, сметая с дивана мои чертежи. — Они через час будут!
Светка. Та самая Светка, которая в прошлый раз «на пару дней» прожила у нас три недели, превратив двухкомнатную квартиру в филиал цыганского табора. Та самая, чей муж Толик считал наш холодильник своей личной кормушкой, а диван — лежбищем морского котика.
— Наташ, — я попытался воззвать к остаткам её здравого смысла, — у нас же ремонт на носу. Обои купили, плитку заказали…
— Вот и отлично! — она лучезарно улыбнулась. — Толик поможет! Он же мастер на все руки!
Мастер, ага. В прошлый раз этот «мастер» помог мне починить кран на кухне. Кран мы потом меняли целиком, а заодно и половину труб в стояке. Соседи снизу до сих пор при встрече смотрят на меня как на военного преступника.
Через час в дверь позвонили. На пороге стояла Светка — располневшая, разодетая как новогодняя ёлка, с таким количеством сумок, что хватило бы на небольшую экспедицию в Антарктиду.
— Маааарик! — взвизгнула она и бросилась обниматься, обдав меня волной приторных духов. — Как я рада тебя видеть! Ты совсем не изменился! Только лысеть начал, бедненький!
За её спиной маячил Толик — грузный мужик с лицом человека, который всю жизнь ждёт, когда ему нальют. В руках у него была клетка с попугаем.
— Это ещё что? — я указал на клетку, чувствуя, как во мне просыпается первобытный ужас.
— Это Кеша! — гордо объявила Светка. — Мы же не могли его дома оставить! Он у нас как член семьи!
Кеша посмотрел на меня красным глазом психопата и отчётливо произнёс:
— Дурак! Дурак!
— Он разговаривает, — обречённо констатировал я.
— И поёт! — добавил Толик, проталкиваясь мимо меня в квартиру. — «Владимирский централ» знает наизусть. Где у вас холодильник?
Следующие два часа я наблюдал, как моя квартира превращается в перевалочный пункт для беженцев. Светка разложила вещи по всем горизонтальным поверхностям, Толик обосновался на кухне, методично опустошая запасы, а Кеша устроил концерт, чередуя матерные частушки с криками «Свободу попугаям!»
— Марк, ты не против, если мы в вашей спальне? — спросила Светка, уже таща чемодан в нашу с Наташкой комнату. — А вы пока на диване в зале покемарите! Мы же ненадолго!
Я посмотрел на жену. Наташка избегала моего взгляда, делая вид, что страшно занята нарезкой колбасы. Той самой финской, по двести рублей за палку, которую я покупал себе на праздник.
— Конечно, не против, — соврал я так убедительно, что сам почти поверил.
Ночь на диване оказалась сущим адом. Мало того, что он был короче меня на добрых тридцать сантиметров, так ещё и Кеша, оставленный в зале, решил устроить ночной сеанс психотерапии.
— Лысый! Лысый! — кричал он каждые пятнадцать минут. — Развод! Развод!
— Заткнись, тварь пернатая, — шипел я, накрываясь подушкой.
— Тварь сам! Дурак! — парировал попугай.
К утру я был похож на жертву пыток инквизиции. Глаза слипались, спина ныла, а в голове стучало как в кузнечном цеху. На кухне уже вовсю хозяйничала Светка, готовя завтрак из моих продуктов.
— Ой, Марик, ты что такой помятый? — всплеснула она руками. — Плохо спал? Это всё городской воздух! Вот у нас в Саратове…
Дальше последовала получасовая лекция о преимуществах жизни в Саратове, во время которой я механически жевал яичницу из последних яиц и думал о том, что киллера, наверное, можно найти в даркнете.
— Толик сегодня посмотрит ваши трубы, — объявила Светка. — Он говорит, у вас там что-то булькает.
— Не надо! — я подскочил так резко, что чуть не опрокинул стол. — Трубы в порядке!
Но было поздно. Толик уже шёл из ванной с разводным ключом в руках и видом хирурга перед сложной операцией.
— Да там делов на пять минут, — заявил он. — Ты, Марк, держи вот здесь, а я подкручу.
Через час у нас не было горячей воды. Через два — холодной тоже. К обеду в квартиру пришёл сантехник Василий с бригадой и молча показал мне смету, от которой у меня пропал аппетит на ближайшую неделю.
— Кто ж так трубы крутит? — покачал он головой. — Тут теперь полстояка менять надо.
Я посмотрел на Толика. Тот пожал плечами:
— Бывает. Старые же трубы, сами развалились.
Вечером, когда рабочие ушли, оставив нас без воды и с разворочёнными стенами, я обнаружил, что Кеша выбрался из клетки и методично уничтожает мою коллекцию чертежей.
— А-а-а! — я кинулся спасать остатки работы. — Пошёл вон, летучая мышь!
— Сам пошёл! — огрызнулся попугай и цапнул меня за палец.
— Ой, Кешенька просто играется! — умилилась Светка. — Он у нас такой умница! Марик, а у тебя есть зелёнка?
На третий день я всерьёз задумался об эмиграции. Светка перерыла все шкафы в поисках «той классной кофточки, которую Наташка носила лет пять назад», Толик сломал микроволновку («Да она всё равно старая была!»), а Кеша научился новой фразе: «Марк — неудачник!»
— Откуда он это взял? — спросил я у Наташки, когда мы встретились на нейтральной территории — в подъезде.
— Не знаю, — она отвела глаза. — Может, по телевизору услышал.
— По телевизору показывали передачу «Марк — неудачник»? Наташ, ты вообще меня слышишь? Я больше не могу! Они разрушают нашу жизнь!
— Ну что ты так драматизируешь? — она погладила меня по руке. — Ещё пару дней, и уедут.
Пару дней растянулись на неделю. За это время Толик успел сломать стиральную машину («Странно, раньше работала»), Светка перекрасила мою любимую футболку вместе со своими шмотками («Ой, я думала, это тряпка для пола!»), а Кеша выучил всю нашу последнюю ссору и теперь периодически воспроизводил её в лицах.
— Ты никогда меня не слушаешь! — кричал он голосом Наташки.
— А ты вечно своих родственников покрываешь! — отвечал моим голосом.
— Правда, похоже? — хихикала Светка. — Как живые!
Переломный момент наступил в субботу. Я проснулся от того, что кто-то копается в моём ноутбуке.
— Толик, какого чёрта?!
— Да я просто фильмец хотел скачать, — он даже не обернулся. — У тебя тут такой интернет быстрый!
На экране был открыт мой рабочий проект, над которым я корпел последние три месяца.
— Не трогай ничего! — я кинулся к ноутбуку, но было поздно.
— Ой, — сказал Толик, — кажется, я что-то удалил.
«Что-то» оказалось всем проектом. Безвозвратно. Вместе с резервными копиями, которые этот умелец умудрился грохнуть.
Следующие пять минут я не помню. Наташка потом рассказывала, что я кричал так, что сбежались соседи. Говорят, я обещал сделать из Толика отбивную, из Светки — фарш для котлет, а Кешу ощипать и сварить живьём.
— Марк разнервничался, — объясняла Наташка соседям. — Работа, стресс…
— Вон! — рычал я, указывая на дверь. — Вон из моего дома! Все! Немедленно!
— Ну, Марик, ты чего? — Светка попыталась изобразить обиду. — Мы же родственники!
— Родственники не разрушают жизнь друг друга! — я схватил их чемоданы и начал швырять в коридор. — Забирайте своё барахло и проваливайте!
— Наташа, угомони своего! — возмутился Толик. — Совсем с катушек слетел!
Но Наташка молчала. Она стояла в дверях и смотрела то на меня, то на них. А потом тихо сказала:
— Марк прав. Вам пора.
Светка открыла рот как карп на суше, Толик побагровел, а Кеша заорал:
— Предатели! Все предатели!
Через час квартира опустела. Мы с Наташкой сидели на изуродованном диване среди руин нашего быта и молчали.
— Прости, — наконец сказала она. — Я должна была…
— Проехали, — я обнял её. — Главное, они уехали.
— Знаешь, — она усмехнулась, — а ведь Кеша был прав.
— В смысле?
— «Дурак! Дурак!» — это он, наверное, про Толика говорил.
Мы расхохотались. Истерически, до слёз, до икоты. Потому что иначе пришлось бы плакать по-настоящему.
А через неделю позвонила тёща и радостно сообщила, что собирается к нам погостить. На пару дней.
— Нет, — твёрдо сказал я в трубку. — Категорически нет. У нас карантин. Чума. Холера. Зомби-апокалипсис.
— Марк, ты там что, заболел? — забеспокоилась тёща.
— Да, — подтвердил я. — Острая аллергия на гостей. Врач сказал — смертельно опасно. До свидания!
И повесил трубку. Наташка смотрела на меня с восхищением.
— Герой, — сказала она. — Мой герой.
— Дурак! Дурак! — прокричал кто-то за окном.
Мы вздрогнули, но это была просто ворона.
Хотя, может, она тоже была права.
