— Дорогие мои дети, — Любовь Леонидовна обвела взглядом собравшихся за праздничным столом, — у меня к вам серьёзный разговор! Света переглянулась с Дашей. Обе невестки сидели с малышами на руках: у Светы на руках была полугодовалая Маша, у Даши — восьмимесячный Артёмка.
— Денис — мой сын! И никто не смеет его у меня забирать! — Люба крепче прижала к себе испуганного восьмилетнего мальчика, глядя в холодные глаза сестры. Вера презрительно усмехнулась, поправляя дорогую сумочку: — Твой?
— Вячеслав, я могу всё объяснить! — Настя прижимала к груди мятую фотографию, на которой она якобы обнималась с незнакомым мужчиной. — Это же не я! Посмотри внимательнее! — Не я, не я… — Вячеслав швырнул на пол ещё одну фотографию. — А это что?
— Алло? Анна? — голос Маргариты Антоновны разрезал утреннюю тишину, как нож масло. Анна сонно щурилась, глядя на будильник. Шесть утра! Кто, скажите на милость, звонит в такую рань? — Маргарита Антоновна, доброе утро…
— Оксана, а когда ты в последний раз думала о том, чего хочешь ты? Лена смотрела на меня поверх кофейной чашки, и в её глазах читалось что-то такое… настойчивое. Мы сидели в нашем любимом кафе «Утро», том самом, где двадцать лет назад обсуждали свадебные платья и мечтали о счастливом будущем.
— Вадим, посмотри! — Марина протянула мужу детский рисунок, выполненный в ярких красках. — Алиса нарисовала нашу семью. Он едва взглянул на листок, не отрываясь от экрана ноутбука. — Угу, — пробормотал он и снова уткнулся в код.
— Галина Петровна, откройте! Служба судебных приставов! Стук в дверь был резким и настойчивым. Галина замерла у плиты, где варила макароны — единственное, что осталось в доме из еды. Сердце забилось так громко, что, казалось, его было слышно за стеной. — Мам, кто это?
