Марина стояла у раскрытого балкона, наблюдая за вечерними огнями города. В квартире царила тишина, которая давила сильнее любого шума. Их брак с Андреем трещал по швам, и женщина отчетливо осознавала собственную роль в происходящем.
Утро в небольшой столовой при торговом центре начиналось как обычно: запах свежеиспечённых булочек тянулся от пекарни, кофемашина шипела, как сердитая кошка, а чистая посуда звенела от лёгких ударов в моечной. Официантки сновали между столами, ловко подхватывая подносы;
Анатолий Петрович в очередной раз завёл разговор о том, что семья без детей — как театр без зрителей. — Да понимаю я, понимаю! — отмахивалась Валентина. — Только толку-то? Что ты меня каждый божий день этим мучаешь?
— Доброе утро. Увидела ваше объявление о поиске домработницы. Вакансия ещё открыта? Девушка торопливо записывала адрес в блокнот, одновременно показывая пятилетней Лизе знак молчания — палец, прижатый к губам.
Крик Алины разнесся по всей квартире, заставив содрогнуться стены: — Да кто он такой вообще, чтобы мной командовать?! Виктор растерянно обернулся к супруге, не понимая, как простая просьба привела к такому взрыву: — Я всего лишь попросил навести у себя порядок…
Полуденное светило висело высоко над рекой, изливая нестерпимый зной на песчаный берег. Вопреки духоте, рыба проявляла необычайную активность. Двенадцатилетняя Варя едва поспевала следить за своей самодельной удочкой — стоило только погрузить наживку
Мария стояла у массивных железных ворот медицинского учреждения, беспокойно поглядывая на наручные часы. Позади неё возвышалась кирпичная стена психоневрологического диспансера, которая целых пять месяцев служила границей между ней и внешним миром.