Я всегда верила, что у человеческих судеб есть своя фактура. Одни жизни напоминают грубый неотбеленный лён — колючие, прочные, с заметными узелками на местах старых ссор и обид. Другие скользят сквозь пальцы, как дешёвая вискоза, оставляя после себя лишь
Солнце медленно опускалось за Синий лес, вытягивая по пыльной деревенской улице длинные вечерние тени. Стадо возвращалось с пастбища. Корова Зорька тяжело ступала по мягкой земле, останавливалась у знакомых ворот и глухо мычала, ожидая, когда отодвинут засов.
Тонкое золотое кольцо с небольшим, но удивительно чистым камнем ловило свет вечерних фонарей. Роман держал бархатную коробочку на открытой ладони. Снег медленно ложился на скамейку старого парка, таял на плечах его дорогого кашемирового пальто, но юноша не замечал холода.
Вера стояла у подъезда и не могла заставить себя нажать на кнопку домофона. Дом не изменился. Те же облупленные перила на балконах, тот же палисадник с кривыми кустами смородины, тот же запах — сырой кирпич и чуть-чуть кошачий.
Кафе при автовокзале было из тех мест, где никто не задерживается. Пластиковые стулья, телевизор под потолком с выкрученным звуком, на экране кто-то беззвучно открывал рот. За стойкой девушка протирала одну и ту же чашку уже минут пять, глядя в телефон.
Глава 16. Расплата Февраль в Мшистых Пожнях выдался таким лютым, что ажно птицы на лету мерзли, падали в сугробы серыми комочками. Мороз стоял звонкий, прозрачный, от него стены избы вздыхали и постреливали, точно кто из ружья палил в ночи.
Регина Витальевна поморщилась и сбросила звонок. Муж. Опять будет ныть, что она живет на работе. А как не жить, если кругом одни идиоты? В свои сорок пять она, финансовый директор крупного холдинга, чувствовала себя не успешной женщиной, а атлантом, на
