— Это твоя мать, вот к ней и иди! — ответила Валентина. — Неужели нельзя дать человеку отдохнуть после рабочего дня? — возмутился Максим. — А я разве не хочу отдохнуть? — тем же раздражённым тоном ответила Валентина. — Но ты же на больничном! Что тебя так утомляет?
— Мама, открой дверь! Немедленно! — Рита дёргала за ручку входной двери, не веря своим глазам. Замок был заперт изнутри, а ключи она оставила на тумбочке в прихожей. — Сначала как следует позавтракай! — донёсся из кухни бодрый голос Маргариты Сергеевны.
— Денис — мой сын! И никто не смеет его у меня забирать! — Люба крепче прижала к себе испуганного восьмилетнего мальчика, глядя в холодные глаза сестры. Вера презрительно усмехнулась, поправляя дорогую сумочку: — Твой?
— Алло? Анна? — голос Маргариты Антоновны разрезал утреннюю тишину, как нож масло. Анна сонно щурилась, глядя на будильник. Шесть утра! Кто, скажите на милость, звонит в такую рань? — Маргарита Антоновна, доброе утро…
– Мама, ты что творишь? – Алена стояла в дверях родительской спальни, не веря своим глазам. – Зачем ты все это выбрасываешь? Галина Ивановна, не оборачиваясь, продолжала складывать в черные мусорные пакеты одежду покойного мужа. – Незачем хлам держать. Место занимает только. – Какой хлам?
— Людмила, а ваш Игорь когда приедет? — соседка тётя Клава заглянула в приоткрытую дверь, пока Люда возилась с отцовскими лекарствами. — Не знаю, — честно ответила Люда, раскладывая таблетки по дням недели в специальный контейнер.
— Ленка, это правда ты? — голос дрожал от волнения. — Я столько лет тебя искала! Елена Петровна медленно обернулась от швейной машинки. В дверях её ателье стояла женщина лет пятидесяти в поношенном пальто и стоптанных туфлях.
