— Ты хотя бы роль любящей сестры сыграть можешь? — спрашивала у Наташи Алёна, — ты знаешь меня прекрасно, я бы ни в жизни к тебе не пришла бы с такой просьбой, если бы не свекровь! Бзик у неё на этой почве!
— Где я допустила ошибку? — мысленно корила себя Катерина. Ведь воспитывала как могла, предупреждала, что не доведёт до добра это её поведение. Говорить этого вслух она, конечно, не собиралась — и уж точно не так, чтобы услышала дочь.
Тёплые волны лениво набегали на песок, ласкаясь к босым ступням. Наум стоял в одиночестве на опустевшем пляже. Где-то вдали звучали голоса — такие призрачные и невнятные, что их легко было принять за шелест прибрежной листвы.
— Значит, договорились? Три месяца за дом, — Борис Петрович достал из кармана толстую пачку денег и швырнул на стол. — Здесь на первый месяц. Остальное получишь, когда она… ну, сама понимаешь. Артём молча смотрел на купюры.
— Лида, а что это у тебя кастрюлей воняет? — Светлана Петровна подкатила свое кресло поближе к плите. — Борщ, что ли? А почему без мяса? Или ты его так мелко нарезала, что я не вижу? — Это не борщ, Светлана Петровна, — Лида продолжала помешивать суп, стараясь не смотреть на свекровь.