— Он вернулся к ней. — Прости, — он стоял у двери, не поднимая глаз. Руки в карманах. Поза подростка, попавшегося на вранье. — Я не хотел вот так… Просто… Я понял. Мы с Леной… Мы всегда были связаны. Слово «Лена» прозвучало как пощёчина.
Четыре утра. Надежда проснулась от холода — одеяло в очередной раз оказалось на стороне мужа. Виктор раскинулся звездой, похрапывая, а она съёжилась на краешке кровати. Осторожно потянула уголок одеяла.
— Вот, сделала дубликат. Чтобы не беспокоить вас, когда переедем. Марина замерла с половником в руке. Майонез капал на скатерть — новую, которую она час гладила. В гостиной смеялся муж. Кто-то чокался. А она стояла и смотрела, как железные зубцы ключа утопают в горошке. — Мариночка, ты чего застыла?
Наталья резала морковь, когда пришла SMS. Телефон дёрнулся по столу, она машинально глянула — и нож замер в воздухе. «Списание 47 000 руб. Остаток: 12 340 руб.» Сорок семь тысяч. Они всегда обсуждали траты больше десяти.
Настя лежала на полу в позе ребёнка — так называлась эта асана в йоге. Дыхание наконец выровнялось после планки, в квартире пахло лавандовым маслом, за окном моросил дождь. Суббота. Покой. Телефон разорвал тишину как сирена.
Лена намазывала масло на хлеб и думала, что завтра купит джем. Тот, клубничный, который любит Тима. А может, не стоит — Сергей вечно ворчит, что ребёнка слишком балуют. — Мам, где мой дневник? — Тима влетел на кухню, одевая на ходу рубашку.
Фотография выскользнула из пальцев и упала на пол лицевой стороной вниз. Нина Аркадьевна даже не стала поднимать её — она и так знала, что там. Игорёк в школьной форме, щербатая улыбка, два передних зуба только-только начали расти. А она рядом — ещё молодая, в том дурацком платье в горошек. И Аркадий…
