Лена намазывала масло на хлеб и думала, что завтра купит джем. Тот, клубничный, который любит Тима. А может, не стоит — Сергей вечно ворчит, что ребёнка слишком балуют.
— Мам, где мой дневник? — Тима влетел на кухню, одевая на ходу рубашку. Пуговицы застёгнуты криво, воротник торчит.
— Не где, а где, — поправил Сергей, не отрываясь от кофе. — И вообще, как можно забыть дневник? Тебе уже двенадцать.
Лена потянулась поправить сыну воротник.
— Вчера делал математику на кухне, наверное, там оставил.
— Вечно всё забывает, — Сергей покачал головой. — Как маленький.
— Он просто торопится, — Лена нашла дневник под газетой. — На, сынок.
Тима схватил дневник и, чмокнув маму в щёку, выскочил за дверь. Лена проводила его взглядом через окно — мальчишка бежал к остановке, рюкзак подпрыгивал на спине.
— Надо приучать к порядку, — Сергей допил кофе. — А ты всё разрешаешь.
Лена кивнула. Наверное, он прав. У неё с дисциплиной всегда было не очень.
— У меня нет папы, — сказал Тима в телефон. — Есть мамин парень, но он меня ненавидит.
Лена замерла у приоткрытой двери детской. Тима лежал на кровати, болтая ногами, разговаривал с кем-то из одноклассников.
— Не ненавидит, просто… Ну, типа терпит. Мама думает, что я не понимаю, но я же не дурак.
В груди у Лены что-то сжалось. Она бесшумно отошла от двери.
Вечером, когда Тима делал уроки, а Сергей смотрел новости, она попыталась заговорить:
— Серёж, может, ты слишком строг к Тиме?
— Из мальчика надо делать мужчину, — он не отвёл глаз от экрана. — А ты его балуешь. Он у тебя до сих пор как маменькин сынок.
— Ему всего двенадцать…
— В двенадцать я уже отца по хозяйству помогал. А твой даже дневник собрать не может.
Лена хотела возразить, но прикусила язык. Сергей вырос в деревне, без отца, с двумя братьями. Может, он действительно лучше знает, как воспитывать мальчиков?
— Я постараюсь быть мягче, — пообещал он, когда она молча собирала посуду. — Но без строгости никак. Понимаешь?
Она кивнула. Хотела понимать.
— Давайте съездим куда-нибудь на выходные, — предложила Лена за ужином. — В лес, на шашлыки. Как настоящая семья.
Тима оживился:
— А можно, я Витьку позову?
— Нет, — отрезал Сергей. — Семейный отдых, значит, семейный.
— Но Витька мой лучший друг…
— Сказал — нет.
Мальчик опустил голову. Лена положила руку ему на плечо:
— В другой раз позовём Витю, хорошо?
В лесу было хорошо. Солнце, запах дыма от костра, Сергей в хорошем настроении рассказывал байки из армии. Тима слушал, широко раскрыв глаза.
— А можно я ножик подержу? — спросил он, когда Сергей чистил картошку.
— Это не игрушка.
— Я аккуратно.
— Тима, не приставай, — Лена развешивала покрывало. — Помоги лучше мне.
Мальчик побрёл к маме. На обратном пути споткнулся о корень, упал, расцарапал колено.
— Надо было смотреть под ноги, а не ворон считать, — Сергей даже не поднял головы от картошки.
Тима сел на корточки, рассматривая ссадину. Кровь была совсем немножко, но он поджал губы.
— Больно? — Лена присела рядом.
— Не очень.
— Сейчас промоем.
— Марь Иванна в школе говорит, мужчины не плачут, — Тима вытер нос рукавом.
— А ты и не плачешь. Ты молодец.
За спиной Сергей хмыкнул:
— Из-за царапины расстраиваться.
Остаток дня прошёл тихо. Тима больше не просил ножик и держался ближе к маме.
— Все мужчины такие, — сказала подруга Оксана, размешивая сахар в кофе. — Не привыкли к детям. У моего то же самое было с Лёшкой. Потерпи — привыкнет.
— А если не привыкнет?
— Привыкнет. Куда денется? Дети же не на всю жизнь. Через пять лет Тима в институт поступит, и вы с Серёгой останетесь вдвоём.
Лена представила себя через пять лет — с сединой в волосах, которую некому будет красить, в пустой квартире, где никто не забывает дневники и не просит помочь с математикой.
— Тебе уже тридцать восемь, — продолжала Оксана. — Сколько ещё мужчин будет? Хорошие все разобраны.
Лена допила кофе. Горький.
— Тима в последнее время какой-то замкнутый стал, — сказала Марь Иванна на родительском собрании. — Хуже учится, с ребятами меньше общается.
— Дома всё нормально, — Лена комкала в руках ремешок сумки.
— Как дела в семье? Есть ли какие-то изменения?
— Никаких изменений. У нас всё хорошо.
Марь Иванна посмотрела внимательно:
— Если что-то беспокоит, приходите поговорим. Дети очень чувствительны к атмосфере в доме.
По дороге домой Лена зашла в магазин и купила Тиме его любимые пирожные. Такие, со взбитыми сливками. Пусть Сергей ворчит про избалованность.
— Выбирай, — сказала мама Лены, передавая внуку тарелку с котлетами. — Или сын, или этот тип.
— Мам, не начинай.
— Я вижу, как мальчик изменился. Был весёлый, а теперь как в воду опущенный.
— У него переходный возраст.
— Какой переходный? Двенадцать лет! — бабушка села рядом с Тимой. — Ешь, внучек.
— Ты просто против моего счастья, — Лена встала из-за стола. — Всегда была против.
— Я за твоё счастье. Но не за счёт ребёнка.
Лена хлопнула дверью. На лестнице расплакалась. Как все легко говорят — выбирай, выбирай. А если неправильно выберешь? Если останешься одна в свои тридцать восемь с подростком на руках?
Тима пришёл из школы с синяком под глазом.
— Что случилось? — Лена бросилась к сыну.
— Подрался.
— С кем? Почему?
Мальчик пожал плечами, прошёл в свою комнату.
— Наконец-то показал характер! — Сергей отложил газету. — А я уж думал, совсем размазня растёт.
Лена последовала за сыном.
— Тим, расскажи, что было.
— Да так, ерунда. Костик всякое говорил.
— Что говорил?
— Неважно.
Только через два дня, случайно услышав разговор Тимы с Витькой, Лена узнала правду: «Костик сказал, что мой отчим меня не любит. Что это даже слепому видно. Ну я его и врезал».
Ночью она долго лежала без сна, слушая, как Сергей сопит рядом. В детской тихо — Тима спал, подложив под щёку руку. На столе стопка тетрадей с его корявым почерком: «Моя семья», «Как я провёл лето», «Мой лучший друг».
А что он напишет про семью теперь?
Тима проснулся с температурой. Лоб горячий, глаза блестят.
— Горло болит, — хрипло сказал он.
Лена укутала его одеялом, поставила чай с мёдом на тумбочку.
— Полежи, я схожу в аптеку.
— Мам, не ходи.
— Быстро. Серёжа дома, он присмотрит.
В аптеке была очередь. Лена торопилась, переминалась с ноги на ногу. Вернулась через полчаса — и услышала из детской голос Сергея:
— Хватит притворяться! Встал и убрал свои игрушки. Мать тебя совсем избаловала, но я этого не потерплю!
Лена толкнула дверь. Сергей стоял над кроватью и стягивал одеяло с дрожащего мальчика.
— Что ты делаешь?
— Он симулирует. Лежит, как барин, а в комнате бардак.
Тима сидел на кровати в одной футболке, дрожал — от температуры или от страха. По щекам текли слёзы, но он пытался встать.
— Тим, ложись, — Лена метнулась к сыну.
— Не балуй его! — Сергей не выпускал одеяло из рук. — Пора приучать к порядку.
— У него температура! — Лена обняла мальчика, он был весь горячий. — Тима, ложись, пожалуйста.
— Я уберу, — прошептал сын. — Мам, я правда уберу.
И тогда что-то сломалось в Лене. Что-то важное, что держало всю конструкцию её новой жизни.
— Выйди, — сказала она Сергею.
— Что?
— Выйди из комнаты. Сейчас же.
Она укрыла Тиму одеялом, погладила горячий лоб.
— Всё, сынок. Спи.
В коридоре Сергей ждал объяснений.
— Я не могу так, — сказала Лена.
— Как — так?
— Так, чтобы мой ребёнок дрожал от страха в собственном доме.
— Ты с ума сошла? Я его воспитываю!
— Ты его мучаешь.
— Мучаю? — Сергей засмеялся. — Да если бы меня так «мучали» в детстве, я был бы…
— Ты был бы другим, — перебила Лена. — И я не хочу, чтобы мой сын был таким, как ты.
Слова вылетели сами, и она испугалась их правдивости.
— Значит, так? — Сергей сгреб с полки свои вещи. — Выбираешь маменькиного сынка?
— Выбираю сына. Своего сына.
Через два месяца.
— Мам, Витька сказал, у них в подъезде котёнка выбросили, — Тима мыл посуду, лицо серьёзное. — Можем мы его взять?
— Котёнка?
— Ну да. Я буду за ним ухаживать, честное слово. И кормить, и лоток убирать.
Лена посмотрела на сына. Он снова смеялся, приводил домой друзей, получил пятёрку по математике — первую за полгода.
— А вдруг он будет мяукать по ночам?
— Не будет. Витька говорит, очень тихий.
— Хорошо, — сказала Лена. — Завтра посмотрим.
Тима подпрыгнул, брызнув пеной из мойки:
— Правда? Ура!
Вечером он засыпал, обняв маму:
— Нам хорошо вдвоём, правда?
Лена гладила его волосы — мягкие, пахнущие детским шампунем.
— Да, сынок. Нам хорошо.
За окном шёл снег. Завтра они пойдут смотреть котёнка. Потом купят ему лоток и корм. А в воскресенье Витька придёт в гости, и они будут играть в новую компьютерную игру, которую Лена не понимает, но которая делает сына счастливым.
Семья — это не всегда мама, папа и дети. Иногда семья — это просто те, кого ты защищаешь. И кто защищает тебя.
Тима сопел во сне, раскинув руки. Лена поправила ему одеяло и поцеловала в макушку. Завтра будет новый день. Их день.