— Мама, а почему папа не приехал тушить пожар? — спросил Боря, копаясь палкой в остывшем пепелище. Нина закурила третью сигарету за утро. Привычка, от которой избавилась десять лет назад, вернулась в первую же ночь после пожара. — Он не смог, сынок. — А почему не смог?
В плацкарте было душно. Я сидела у окна, делала вид, что читаю конспекты. Восемнадцать лет, первый курс, еду в Москву одна. Страшновато. — Можно? — спросил кто-то. Парень стоял в проходе с кружкой. Обычный такой. Джинсы, рубашка. На вид — года двадцать четыре. — Что можно?
Марина накрыла на четверых. Её место за столом заняла другая женщина. — Светочка, душенька, передай салат, — Валентина Петровна улыбалась так, будто последние пятнадцать лет не существовало. Будто не Марина все эти годы резала оливье кубиками по полсантиметра — как любит свекровь.
Игорь нарезал торт с той же методичностью, с какой чертил схемы мостовых конструкций. Тонкие ломтики ложились на тарелки идеально ровно. Мать сидела во главе стола, в новом платке — его подарок к её семидесятилетию.
Марина подняла ложку с тирамису — и встретила взгляд мужа. Ложка замерла на полпути. — Зай, ты же на диете, — Игорь улыбнулся так, что официантка за соседним столиком умилилась. — Давай я доем, а тебе салатик закажем?
Сергей взял из кармана последний саморез и понял — всё, закончились. А дырка в стене у Палны из третьей ещё зияла. — Держи пока пальцем, — буркнул он соседке, собирая инструмент. — В понедельник доделаю. — Да ладно тебе, Серёж, я подожду. Посиди, чаю…
Марина ткнула в экран телефона третий раз. Приложение банка показывало то же самое: ноль рублей, ноль копеек. Она перезагрузила телефон — может, глючит? В трубке раздался гудок входящего. Номер банка. — Марина Сергеевна?
