Свадебные фотографии в углу гостиной собирали пыль. Марина остановилась перед ними. Она на снимке — фальшивая улыбка и белое платье. Рядом Андрей с ладонью на её талии. Она достала снимок из рамки. Уже тогда что-то её тревожило.
Лена поставила пластиковый контейнер на столешницу. Рагу внутри ещё хранило тепло. Рядом лежали пирожки с яблоками — румяные, с хрустящей корочкой. Она встала в пять, чтобы успеть их испечь. Шесть лет назад Андрей восторгался её стряпнёй.
Телефон загорелся сообщением от матери: «Прости меня, Женечка. Знаю, это звучит пусто после всего, но я только сейчас начинаю понимать, что натворила. Виктор умер. Давай поговорим, хоть раз. Последний, если захочешь».
Телефон завибрировал, высветив седьмое сообщение от мамы. «Ира, ты где? Уже почти двенадцать». Ира поморщилась и убрала телефон обратно в сумку, не ответив. Вокруг гремела музыка, коллеги смеялись, поднимая тосты за её повышение.
— Папа нашёлся. Хочет встретиться. — Нашёлся после двадцати лет? — Мам, у него бизнес в Швейцарии. Клиника какая-то. Он богатый теперь. Девятнадцать лет. На Алине была та самая кофта, которую Анна сама вязала два месяца, экономя на пряже.
София проснулась от того, что Валера стоял на коленях посреди спальни и собирал осколки. Вчерашний стакан с водой — хрустальный, подарок матери — превратился в сотни острых льдинок. Муж ругался себе под нос: «Чёрт…
Иван застал отца разглядывающим старые фотографии в темноте, с бутылкой пива. — Папа, свет включить? — спросил он, но Сергей только отмахнулся. — Видел девчонку ту, — пробурчал, — у Петровых живет. Из Новосибирска приехала.
