Маргарита Львовна искренне верила, что любая монотонная работа создана исключительно для людей без фантазии. Сама она фантазией обладала в избытке. Иначе было трудно объяснить тот факт, что обычная девчонка с фабрики сумела стать законной женой Виктора Степановича — человека, чье слово в их городе имело вес тяжелой артиллерии.
— Запомни раз и навсегда, — говорила она восьмилетней Алисе, сидя перед огромным зеркалом в своей спальне. — Если женщина вынуждена вставать по будильнику и ехать в офис, значит, она где-то крупно просчиталась. Женщина создана для украшения этого мира, а не для его обслуживания.
Алиса тогда мало что понимала во взрослых расчетах. Она просто видела, что всеми домашними делами управляют две домработницы, а за ней самой по пятам ходит нанятая няня. Мать появлялась в ее жизни эпизодически — обычно перед приходом важных деловых партнеров отца, когда требовалось изобразить образцовую и счастливую семью. В остальное время Маргарита Львовна курсировала между спа-салонами, дорогими бутиками и ресторанами, где часами обсуждала с приятельницами последние городские сплетни.
Отец, Виктор Степанович, был фигурой масштабной, но вечно отсутствующей. Его лесозаготовительное предприятие поглощало все время без остатка. Он постоянно мотался по командировкам, проводил жесткие переговоры и возвращался домой глубокой ночью, когда дочь уже давно спала.
Единственным человеком, который пытался внести в жизнь Алисы хоть каплю здравого смысла, была бабушка. Тамара Ильинична свою невестку терпеть не могла и этого факта от окружающих не скрывала.
— Вертихвостка пустая, — прямо заявляла пожилая женщина, когда Алиса приезжала к ней на выходные. — Витя мой ослеп просто в молодости. Думает, раз родила, значит, семья у него есть. А там от семьи одно название, пустые разговоры да бесконечные счета из магазинов.
Алиса обижалась за мать, пыталась спорить, но Тамара Ильинична лишь непреклонно качала головой.
Бабушки не стало, когда девочке исполнилось тринадцать. А еще через год Маргарита Львовна под благовидным предлогом уволила няню, заявив, что дочь уже достаточно взрослая для абсолютной самостоятельности.
Самостоятельность Алиса восприняла по-своему. Предоставленная сама себе, с безлимитной банковской картой в кармане, она быстро нашла компанию под стать. Это были дети таких же вечно занятых и состоятельных родителей. Местная элита, уверенная в собственной полной безнаказанности.
Начались ночные тусовки, закрытые вечеринки на загородных дачах, элитные напитки рекой и гонки по ночным улицам на подаренных машинах. Виктор Степанович изредка пытался применять санкции — блокировал кредитки, лишал карманных денег. Но в их тусовке всегда находился кто-то при наличных, готовый оплатить продолжение банкета. Маргарита Львовна лишь устраивала вялые скандалы, если Алиса заявлялась домой под утро в непотребном виде и портила идеальную картину благополучного дома перед прислугой.
Все закончилось в одну секунду на мокрой от дождя загородной трассе.
Алиса сидела на заднем сиденье тяжелого внедорожника. За рулем находился Глеб — парень из параллельного класса, едва державшийся на ногах от выпитого спиртного. Внедорожник летел по пригородному шоссе с огромным превышением скорости. Визг тормозов, жесткое столкновение, скрежет сминаемого металла и темнота.
Когда Алиса выбралась из искореженного салона на обочину, она увидела лежащую на асфальте девушку. Случайную прохожую, которая переходила дорогу. Та не подавала признаков жизни. Кто-то из протрезвевших приятелей догадался вызвать скорую, но медики приехали слишком поздно.
Следующие несколько недель слились для Алисы в один бесконечный кошмар. Белые стены кабинета следователя. Равнодушный голос человека в форме, который раз за разом задавал одни и те же монотонные вопросы под протокол.
— Кто конкретно находился за рулем в момент столкновения? С какой скоростью двигалось транспортное средство? Вы осознавали, что водитель находится в состоянии опьянения, когда садились в салон?
Виктор Степанович тогда бросил все дела компании. Он нанял лучших и самых дорогих адвокатов города. Алиса помнила, как отец орал на седого юриста прямо в коридоре следственного комитета, требуя сделать что угодно, заплатить любые деньги, лишь бы вывести дочь из-под следствия.
Отцу удалось вытащить ее из этой истории. Глеб отправился в колонию общего режима, а Алиса отделалась статусом свидетеля и тяжелейшим нервным срывом. Угроза получить реальный срок, бесконечные допросы и вид погибшей на дороге девушки начисто выжгли из нее желание развлекаться.
Она заперлась в своей комнате на целый месяц. Смыла яркий макияж, коротко подстригла волосы, выбросила всю вызывающую одежду. Перевелась в другую гимназию, где никого не знала, и с головой ушла в учебники.
— Ты в секту какую-то вступила? — недовольно спрашивала Маргарита Львовна, глядя на дочь в темной глухой водолазке и самых обычных джинсах. — На кого ты похожа?
— На нормального человека, мам, — спокойно отвечала Алиса, не отрываясь от конспектов.
После школы она легко поступила в университет на экономический факультет. Виктор Степанович, оценив метаморфозы дочери, на восемнадцатилетие подарил ей машину. Скромный по меркам их прежней тусовки, но надежный кроссовер. Девушка сама отучилась в автошколе, честно сдала экзамены и получила права.
Мыть машину самостоятельно Алисе не приходило в голову. Для этого существовали специализированные мойки. На одной из таких моек она и встретила Дениса.
Он сильно выделялся на фоне остальных работников. Жилистый, сосредоточенный, он выполнял свою работу тщательно и никогда не заискивал перед клиентами на дорогих авто. Алисе нравилось за ним наблюдать. Ей было двадцать, ему столько же. Вскоре она поймала себя на том, что заезжает на мойку гораздо чаще, чем того требует чистота кузова.
Она пыталась шутить, задавать вопросы, но Денис отвечал односложно, явно держа дистанцию.
— Слушай, мы видимся тут два раза в неделю, — сказала Алиса однажды, когда он протирал лобовое стекло ее кроссовера. — Может, перейдем на ты? Меня Алиса зовут.
Денис остановился, посмотрел на нее прямо и серьезно.
— Нам с вами не по пути, Алиса. Вы мажорка из другого мира. Зачем вам это все?
— Я сама решаю, с кем мне по пути, а с кем нет, — упрямо заявила она.
Ее настойчивость взяла верх. Через две недели они сидели в дешевом кафе на окраине города. Денис заказал два кофе и сразу предупредил, что платит он, жестко пресекая любые попытки Алисы достать кошелек.
Оказалось, что парень вырос в детском доме. Его родители трагически ушли из жизни, когда он был совсем маленьким. Сейчас он снимал старую квартиру, работал на мойке и заочно учился на автомеханика, планируя со временем открыть свой небольшой сервис.
Они начали встречаться. Алиса впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему счастливой. Денису было абсолютно плевать на статус и деньги ее отца, он не пытался казаться лучше, чем есть на самом деле, и всегда говорил правду в лицо.
Идиллия продлилась недолго. Маргарита Львовна, имевшая привычку совать нос в дела дочери, быстро выяснила через своих знакомых, с кем проводит свободное время Алиса. Скандал грянул вечером прямо в гостиной их огромного дома.
— Ты совсем умом тронулась?! — орала мать, расхаживая по ковру. — Автомойщик?! Сирота без копейки за душой! Да он же просто использует тебя, чтобы выбиться в люди и присосаться к нашим деньгам!
— Не смей так о нем говорить! — Алиса вскочила с дивана. — Он честный и работает целыми днями. В отличие от некоторых!
— Я запрещаю тебе с ним видеться! Я отцу все расскажу, он тебе быстро мозги на место вправит. Ты позоришь нашу семью связью с этим нищебродом!
— Семью? У нас давно нет никакой семьи, мам. Только красивый фасад для соседей. А с Денисом я буду встречаться, и твое разрешение мне для этого не требуется.
Маргарита Львовна попыталась привлечь к решению проблемы мужа, но Виктор Степанович в те дни был сам на себя не похож. Он сильно осунулся, постарел на десяток лет и постоянно висел на телефоне, решая какие-то срочные рабочие вопросы.
— Уля, отстань от меня со своими истериками, — отмахнулся он, не отрывая взгляда от бумаг. — Пусть девчонка гуляет с кем хочет. У меня сейчас проблемы такого масштаба, что ваш автомойщик — это просто пыль под ногами.
Слово «проблемы» из уст Виктора Степановича прозвучало как приговор. Раньше он никогда не приносил дела в дом и не жаловался на трудности.
Катастрофа разразилась через несколько месяцев. Бизнес отца не просто пошатнулся, он с треском рухнул. Как выяснилось позже, компания давно балансировала на грани разорения. Пытаясь спасти свое дело, Виктор Степанович в тайне от семьи брал колоссальные кредиты. Он заложил все активы — коммерческую недвижимость, технику и их роскошный загородный дом.
Напряжение последних месяцев добило его. Обширный инфаркт случился прямо в рабочем кабинете во время разговора с кредиторами. Скорая приехать не успела.
Алиса была раздавлена. Несмотря на вечную занятость, она искренне любила отца. После прощания с Виктором Степановичем дом погрузился в мрачную тишину, которую нарушил визит их семейного юриста.
Седовласый мужчина в строгом костюме разложил на столе в гостиной пухлые папки с документами.
— Ситуация критическая, Маргарита Львовна, Алиса, — начал он, тщательно подбирая слова. — Долги Виктора Степановича перед кредиторами многократно превышают стоимость оставшихся активов. Этот дом находился в залоге под обеспечение последнего крупного займа. Задолженность не погашена.
— Что это за бред? — Маргарита Львовна нервно поправила идеальную прическу. — Как это дом в залоге? Я его законная супруга! Половина имущества по закону принадлежит мне!
— Боюсь, вы не понимаете специфики, — юрист сцепил пальцы в замок. — Если вы вступаете в наследство, вы принимаете не только имущество, но и долги. В полном объеме. Банк инициирует процедуру изъятия залоговой недвижимости уже в ближайшее время. Мой вам настоятельный совет — оформлять у нотариуса официальный отказ от наследства. Иначе вы до конца жизни будете расплачиваться по счетам мужа.
— Мы что, останемся на улице?! — голос матери сорвался на визг.
— Закон суров. Спасать здесь нечего. Мне очень жаль.
Маргарита Львовна устроила грандиозную истерику. Она била дорогую посуду, ругала покойного мужа, обвиняла юриста в сговоре с конкурентами. Алиса молча смотрела на распечатки с суммами долгов. Она четко понимала, что их прежняя жизнь закончилась навсегда.
Когда в дом пришли представители банка описывать имущество, Денис приехал на своей старой «девятке». Он молча помог Алисе собрать личные вещи, погрузил их в багажник и отвез обеих женщин к себе.
Его квартира располагалась на окраине города, в старой панельной хрущевке. Скрипучий паркет, выцветшие обои на стенах, тесная кухня, где с трудом помещались три человека.
Для Маргариты Львовны это стало личным филиалом ада. Она сразу заняла единственную изолированную комнату, безапелляционно заявив, что ей необходим покой для восстановления расшатанных нервов. Денис и Алиса спали на раскладном диване в проходной гостиной.
— Как здесь вообще можно находиться? — жаловалась мать каждый божий день. — Окна продувает, соседи сверху топают как слоны. А еда? Что это за дешевые макароны? Разве нельзя купить нормальную пасту из твердых сортов пшеницы? Я это есть отказываюсь.
— Маргарита Львовна, мы живем строго в рамках нашего бюджета, — ровным тоном отвечал Денис, вернувшись после двенадцатичасовой смены на автомойке. — Если вас не устраивают макароны, можете сварить картошку. Она лежит в ящике под раковиной.
— Я не прислуга, чтобы чистить картошку! Мой муж обеспечивал мне достойный уровень жизни, а ты не способен даже кусок нормального сыра в дом принести.
— Мама, прекрати немедленно! — не выдерживала Алиса. — Денис один нас всех тащит на себе. Скажи спасибо, что мы не на вокзале ночуем.
— Это временные трудности, — высокомерно заявляла Маргарита Львовна, удаляясь в свою комнату. — Я уверена, что у Вити где-то остались скрытые счета. Надо только нанять нормальных специалистов и поискать.
Слушать этот бред Алисе было стыдно. Она видела, как сильно устает Денис. Парень брал дополнительные смены, ремонтировал чужие машины в чужих гаражах по выходным, чтобы оплатить коммуналку и купить самые простые продукты.
Алиса хотела бросить университет и пойти работать на полный день, но Денис запретил об этом даже заикаться.
— Диплом тебе нужен. Точка, — отрезал он вечером на кухне. — Я справлюсь. У меня скоро защита диплома в техникуме, потом пообещали место мастера в нормальном автосервисе. Там зарплата совсем другая. Прорвемся.
И все же Алиса не могла сидеть сложа руки. В тайне от него она нашла подработку. Устроилась ночным диспетчером в службу такси. Закрывалась в ванной с ноутбуком и гарнитурой, принимала заказы тихим шепотом, чтобы не разбудить спящего за стеной Дениса. Заработанные деньги она незаметно подкладывала в общую коробку с наличными, делая вид, что это остатки ее прежних школьных сбережений.
Прошло четыре месяца. Жизнь вошла в тяжелую, но стабильную колею. И тут Алиса стала замечать странности в поведении матери.
Сразу после кончины мужа Маргарита Львовна клялась, что перед уходом тот забрал все ее драгоценности из банковской ячейки, чтобы расплатиться с кредиторами. Но теперь она вдруг перестала жаловаться на пустой холодильник. Она вообще почти перестала есть дома, заявляя, что от обилия дешевых углеводов портится фигура.
На полочке в ванной появились баночки с дорогим уходовым кремом, который стоил как половина месячной зарплаты Дениса. А по вечерам мать стала наряжаться в свои сохранившиеся брендовые вещи и уходить, бросая короткое: «Пройдусь, подышу воздухом, в этой конуре дышать нечем».
— Откуда у тебя этот крем? — прямо спросила Алиса однажды утром.
— Подруга подарила, — не моргнув глазом, соврала мать. — Ирка встретила меня на улице, сжалилась над моим внешним видом.
Алиса промолчала. Все мамины «подруги» испарились на следующий же день после новостей о банкротстве. Ни одна из них даже не позвонила выразить соболезнования.
В ближайший четверг, когда мать снова собралась на прогулку, Алиса отпросилась со смены в такси и пошла за ней.
Она вела ее от самой хрущевки. Маргарита Львовна поймала машину у станции метро и поехала в центр города. Алиса прыгнула в такси следом.
Мать высадилась у крупного торгового центра. Но пошла не в бутики. Она уверенным шагом направилась к неприметной двери с вывеской скупки золота.
Алиса стояла за стеклянной витриной соседнего магазина и смотрела, как ее мать выкладывает на лоток оценщика тяжелый браслет с сапфирами. Тот самый, который якобы забрал покойный отец. Оценщик внимательно осмотрел изделие, кивнул, и через десять минут Маргарита Львовна вышла на улицу, пряча в сумочку толстую пачку наличных.
Оттуда она направилась прямиком в торговый центр. Зашла в отдел эксклюзивных женских комплектов, долго выбирала вещи, расплатилась. Затем поднялась на верхний этаж, где располагалась территория элитных ресторанов и просторных кафе.
Алиса дала ей сделать заказ, подождала, пока официант принесет кофе и десерт, и только тогда подошла к столику.
Маргарита Львовна вздрогнула, увидев дочь.
— Алиса? А ты что здесь делаешь?
Девушка молча отодвинула стул и села напротив. Она смотрела на мать в упор. На ее свежую укладку, дорогой маникюр и фирменный пакет из бутика, стоящий на соседнем стуле.
— Красивый браслет был, мам. Сапфиры чистой воды. Папа на десятую годовщину дарил, кажется?
Лицо Маргариты Львовны пошло красными пятнами.
— Ты… ты следила за мной? Какая низость!
— Низость? — голос Алисы был тихим, но в нем звенел металл. — Низость — это лгать, что у нас нет ни копейки. Низость — это смотреть, как Денис работает по двенадцать часов в сутки, убивая здоровье, чтобы купить тебе макароны, от которых ты воротишь нос. Низость — это жить за чужой счет, имея тайную заначку, на которую можно спокойно существовать год.
— Ты ничего не понимаешь! — зашипела мать, подаваясь вперед над столиком. — Я не могу так жить! Я не привыкла считать копейки! Мне нужно поддерживать себя в форме. Я должна выходить в люди, должна хорошо выглядеть! Если я встречу кого-то из прежних знакомых в этих лохмотьях, они меня засмеют! Мне нужен шанс наладить свою жизнь, найти состоятельного человека!
— Пока мой парень надрывается, чтобы прокормить тебя, ты ищешь себе спонсора? На деньги, вырученные с папиных подарков? — Алиса покачала головой. В груди было совершенно пусто. Ни злости, ни обиды. Только брезгливость. — У тебя вообще совести не осталось. Ни капли.
— Это мои вещи! Мои личные украшения! Я имею полное право распоряжаться ими так, как считаю нужным! Я не собираюсь вкладывать свои драгоценности в унитаз вашего автомойщика!
Алиса медленно встала. Оперлась руками о край стола.
— Значит так, Маргарита Львовна. Слушай меня внимательно и не перебивай.
Мать осеклась, пораженная холодным, жестким тоном дочери. В этот момент Алиса была невероятно похожа на покойного Виктора Степановича, когда тот отчитывал нерадивых подрядчиков.
— Возвращаться в квартиру Дениса тебе не нужно. Я сейчас поеду туда и сама соберу твои чемоданы. Выставлю их на лестничную площадку, скину эсэмэской адрес. Заберешь сама.
— Что?! Ты с ума сошла? Ты выгоняешь родную мать на улицу?!
— Я даю тебе шанс наладить жизнь. Самостоятельно. Тех денег, что у тебя лежат в сумочке прямо сейчас, хватит, чтобы снять скромную однушку на полгода вперед. А тех украшений, что еще остались в твоей заначке, хватит на еду, пока ты наконец-то не найдешь работу. Как все нормальные люди в этом городе.
— Я не буду работать! Я не умею!
— Научишься. Пойдешь кассиром, диспетчером, кем угодно. Твое время закончилось, мам. Больше никто не будет оплачивать твою фантазию о красивой жизни.
— Да как ты смеешь… Я на тебя в суд подам! Я…
— Подавай. Только на что? У меня нет ничего. И у тебя нет ничего официально. Мы квиты.
Алиса развернулась и пошла к выходу из ресторана. Она не оглядывалась. Ей нужно было успеть собрать вещи матери до возвращения Дениса с работы. А вечером, когда он придет уставший со смены, она поставит перед ним тарелку с ужином и расскажет, что нашла подработку диспетчером. И что теперь им вдвоем будет гораздо легче строить нормальную жизнь.
Выйдя на шумную улицу, Алиса остановилась. Тяжелые тучи над городом рассеивались, зажигались вечерние фонари. Впереди было еще много трудностей, нерешенных проблем и тяжелой работы. Но впервые за очень долгое время она точно знала, что идет по правильному пути. И идет по нему не одна.
