Она не ответила. Стояла у двери, рука на ручке, и не двигалась. Десять шагов — а между ними одиннадцать лет. Лето на берегу, камешки по воде, голос, который она слушала бы до утра. Всё это — вот оно, в госпитальном коридоре, в халате и тапочках. — Нина?
Глава 15 Утром Клавдия пришла, как обещала. Нина открыла дверь — не оттого что услышала стук, а потому что Клавдия стучала три раза, потом четвёртый, и только на четвёртый дошло. — Садись, — сказала Клавдия с порога.
Глава 14 Шнурок так и висел развязанным. Нина стояла у крыльца, держала конверт и смотрела, как Дарья Степановна уходит через двор. Медленно уходит, не оборачиваясь. Калитка скрипнула за ней — и закрылась.
Глава 12 Утром Нина не встала в пять. Лежала и слушала, как просыпается дом. Свекровь кашлянула за стеной, поднялась — шаги тихие, привычные. Митенька перевернулся во сне, засопел по-другому. С улицы — петух у Клавдии.
Глава 11 Весна пришла поздно, грязная, с заморозками по ночам. В марте на лесопилке заменили двух мастеров — ушли на фронт, пришли женщины с соседнего колхоза, необученные, неловкие. Нина учила их держать рейку, объясняла ведомость.
Глава 10 Три дня она к Клавдии не ходила. Сначала злилась. Не на неё даже — на себя, но злость искала выход, а выхода не было, вот и крутилась внутри, горькая, бестолковая. Потом злость сошла — и осталось то, что хуже злости. Стыд. «Не бойся так сильно за Стёпку своего». Зачем она это сказала?
Глава 9 Пила встала без десяти два. Пока механик копался в железе, бабы сидели кто где. Нина — на штабеле у стены, смотрела в открытые ворота. Август. Жара сухая, плоская, без продыху. Восемнадцать дней.
