Звонок раздался в половине одиннадцатого вечера. Таисия долго смотрела на подсвеченный экран телефона, на котором высветился номер, который она давно не видела. Внутри у неё всё оборвалось — мать никогда не звонила так поздно.
— Какой тяжёлый! — Татьяна перехватила сына. Он завозился, но не заплакал. — Потерпи, малыш, сейчас бабушка приедет. Она взглянула на табло прибытия. Поезд из Саратова опаздывал. Таня качала Мишу и думала о том, что мама Сергея ещё даже не приехала, а она уже устала.
Марина смотрела в окно на мужа, возившегося с машиной во дворе, и чувствовала, как внутри неё растёт пустота. Андрей что-то напевал, методично протирая капот — такой знакомый и такой чужой. Десять лет брака превратились в бесконечную череду одинаковых дней, где они существовали рядом, но не вместе.
Наталья остановила машину перед знакомым подъездом и выключила двигатель. Она медлила, не решаясь выйти. — Может, скажем, что заболели? — Андрей положил ладонь на её запястье, глядя с надеждой. — Ты же знаешь, мама просто приедет проверить, — Наталья попыталась улыбнуться.
— Агрессия — это только следствие, а не причина. За ней всегда скрываются страх, боль или непонимание, — сказала Светлана. — Подросток не просто так отвергает ваши ценности. Он ищет себя. Отец Полины барабанил пальцами по столу. — Сколько можно искать?
Марина сидела в холодном коридоре районного суда, нервно перебирая пальцами кожаный ремешок сумки. Её ногти, покрытые безупречным маникюром цвета «осеннее бордо», оставляли едва заметные следы на потёртой коже.
Неожиданное вторжение Ключ в замке провернулся трижды, как в замедленной съёмке. Андрей толкнул дверь плечом и застыл на пороге, словно громом поражённый. В прихожей громоздились чемоданы. Два больших и один поменьше — старомодный, с металлическими уголками, какие продавали ещё при Брежневе.
