Марина осторожно опустила чашку на блюдце, стараясь не выдать дрожь в руках. Звон фарфора прозвучал слишком громко в гнетущей тишине кухни. Татьяна Владимировна, не поднимая глаз от газеты, поджала губы – ее фирменный жест неодобрения.
Вера смотрела на положительный тест, прислонившись к стене ванной. Пятнадцать лет безуспешных попыток, восемь процедур ЭКО — и вот результат. Две полоски. Она взглянула на свое отражение: впалые щеки, тени под глазами.
Михаил Петрович держал на коленях газету, но смотрел куда-то в пространство между подоконником и улицей. Последние годы он часто уходил в эту невидимую точку. Там скрывалось что-то, недоступное ей — возможно, воспоминания, о которых он никогда не рассказывал, или несбывшиеся надежды.
Ася разглядывала свою руку с больничным браслетом на запястье. Тридцать семь лет. Момент, когда всё разделилось на «до» и «после». — Анастасия Михайловна, мы должны обсудить варианты, — врач-онколог Светлана Петровна смотрела на неё прямо.
Андрей Петрович переступил с ноги на ногу у банкомата в стеклянном предбаннике банка. На экране мигала фраза: «Произошла ошибка. Заберите карту». Но вместо карты из щели для выдачи купюр выползла стопка денег.
Дождь размывал очертания города. отвернулась от окна. Сеанс с Соней вымотал её. Она вернулась к рабочему столу. В кабинете школьного психолога она чувствовала себя компетентной. Здесь сомнения не имели права на существование. Сообщение от Виктора: «Ужин в 19:00?
Вера Сергеевна красила ногти бордовым лаком — единственная привычка, сохранившаяся со времён, когда Маша жила дома. Каждое воскресенье они устраивали «девичник»: пока Андрей возился с машиной, они с дочерью красили ногти, смотрели мелодрамы и обсуждали мальчиков из института.
