«Твой муж снова встречался с ней сегодня. Знаешь про квартиру на набережной? Она для его любовницы. Прости за откровенность, но кто-то должен открыть тебе глаза». Усталость накатила волной. Жизнь в коммуналке, куда они переехали из собственной квартиры ради карьеры Андрея, казалась временной мерой.
Солнце скользило по глади воды. Марина смотрела на танец света и пыталась вернуть спокойствие. Деревянная терраса поскрипывала под ногами — новая, как и весь дом, который она купила после семи лет экономии.
— Алло, Настя? В трубке раздался всхлип. — Папа… Кирюшу забрали из садика. Денис забрал. Михаил Степанович сел. Опять. Отношения с бывшим зятем давно вышли из-под контроля. — Где ты сейчас? — В такси. Еду к его квартире. Он не берет трубку, и мне страшно. — Почему сразу не позвонила?
Мокрый асфальт отражал неоновые вывески. Лена опаздывала и почти бежала, перепрыгивая через лужи. Телефон в кармане разрывался от сообщений — Вадим не отставал с самого утра. «Мы должны поговорить», «Кажется, я совершил ошибку», «Я не могу без тебя».
Свадебные фотографии в углу гостиной собирали пыль. Марина остановилась перед ними. Она на снимке — фальшивая улыбка и белое платье. Рядом Андрей с ладонью на её талии. Она достала снимок из рамки. Уже тогда что-то её тревожило.
В купе поезда Москва–Самара было душно. Марина расстегнула блузку и откинулась на сиденье. За окном проносились унылые пейзажи Подмосковья. На столике лежал конверт с уведомлением о смерти человека, которого она вычеркнула из жизни тридцать лет назад.
Лена поставила пластиковый контейнер на столешницу. Рагу внутри ещё хранило тепло. Рядом лежали пирожки с яблоками — румяные, с хрустящей корочкой. Она встала в пять, чтобы успеть их испечь. Шесть лет назад Андрей восторгался её стряпнёй.
