Появление новенького в устоявшемся коллективе компании «СтройЛогистика» прошло на удивление гладко. Обычно старожилы присматривались к новичкам неделями, цедили слова сквозь зубы и неохотно делились контактами подрядчиков. Но Илья сломал эту систему в первый же день.
Ему было тридцать пять, он обладал открытой, почти мальчишеской улыбкой, крепким рукопожатием и совершенно невероятной работоспособностью. За первую неделю он успел разгрести завалы в документации, которые копились с прошлого квартала, очаровать суровую бухгалтершу Нину Павловну, починить вечно зажевывающий бумагу принтер и виртуозно разрулить конфликт с самым скандальным клиентом.
Илья влился в коллектив так стремительно и естественно, будто работал здесь с самого основания компании. Он был энергичен, весел, всегда готов помочь и при этом оставался безукоризненным профессионалом. Женская половина офиса поначалу смотрела на него с нескрываемым восхищением. Одинокие дамы незаметно поправляли макияж перед тем, как зайти в его отдел, а замужние тяжело вздыхали, сравнивая этого излучающего позитив мужчину со своими вечно уставшими мужьями на диванах.
Но однажды в обеденный перерыв система дала сбой.
Местом действия стала офисная кухня. Илья сидел за столиком, с аппетитом уплетая домашние блинчики с мясом из пластикового контейнера. Напротив пила кофе Светлана — главный менеджер по продажам и по совместительству главное информационное агентство офиса.
— Илья, слушай, ну невозможно смотреть, — Света сглотнула слюну. — Где ты такую вкуснотищу берешь? Сам готовишь или это кулинария на углу?
Илья счастливо зажмурился и мотнул головой.
— Скажешь тоже — кулинария! Это мои любимые женщины расстарались. Вчера весь вечер у плиты колдовали.
Света замерла с чашкой у рта.
— Женщины? — осторожно уточнила она, выделив множественное число. — В смысле… дочки?
— Да ну, какие дочки, дочки у меня еще мелкие, чтобы у плиты стоять. Они только дегустировать умеют, — Илья рассмеялся, аккуратно вытирая руки салфеткой. — Не, я про старших. У меня вообще, Свет, женщины уникальные. Они умеют абсолютно всё.
Он откинулся на спинку стула, и в его голосе зазвучало неподдельное восхищение.
— Одна готовит так, что в рестораны ходить не надо, — продолжал он, загибая пальцы. — Вторая шьет и вяжет. Вот этот свитер на мне — эксклюзив, ее работа. Третья на даче такие цветы выращивает, просто оранжерею развела, соседи экскурсии ходят смотреть. А четвертая… четвертая просто красавица и умница, бюджет держит так, что комар носа не подточит.
Света медленно поставила чашку на стол. В ее голове судорожно крутились шестеренки.
— Подожди… То есть у тебя… жена есть? — напрямую спросила она.
— Конечно, есть, — Илья пожал плечами, как будто речь шла о наличии паспорта.
— А остальные… это кто? — голос Светы упал до интимного шепота. Не врет ли он часом, набивая себе цену?
Илья посмотрел на нее чистым, ясным взглядом.
— Ну как кто? Я же говорю — мои любимые женщины. Помимо жены у меня еще несколько любимых женщин, и каждая, поверь, хороша в чем-то своем. И со всеми я живу душа в душу. Главное — внимание каждой уделять, чтобы обид не было.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник. Илья доел последний блинчик, вымыл за собой контейнер, лучезарно улыбнулся Свете и вышел в коридор.
К вечеру новость облетела весь офис.
Буря эмоций, накрывшая коллектив, по силе уступала разве что квартальному отчету. Женская коалиция, возглавляемая начальником отдела кадров Мариной, экстренно собралась в курилке.
Марина, женщина сорока лет, недавно пережившая тяжелый развод из-за измены мужа, курила тонкую сигарету и нервно стряхивала пепел.
— Вы это слышали? — возмущалась она, обводя взглядом коллег. — «Каждая хороша в чем-то своем!» Это что за феодализм в центре Москвы? Он их по функциям, что ли, распределил? Одна кухарка, вторая ткачиха, третья садовница?! Женщины возмущены, и я их прекрасно понимаю.
— А я ему еще улыбалась, — брезгливо передернула плечами молоденькая секретарша Даша. — Думала, приличный мужчина. А он просто… многоженец какой-то. Гарем развел!
— Самое отвратительное, что он этого даже не скрывает, — Света экспрессивно всплеснула руками. — Он с такой гордостью об этом рассказывал! Как о коллекции автомобилей. «Жена есть, но помимо нее…» Фу! Какая мерзость!
Мужская половина офиса отреагировала иначе. Открыто Илью никто не поддерживал, но в мужском туалете и на лестничных пролетах шли совсем другие разговоры.
Олег, старший логист, платящий алименты двум бывшим женам и едва сводящий концы с концами, задумчиво ковырял ложечкой сахар в кофе.
— Не, ну а чисто теоретически, — протянул он, глядя на коллег. — Мужик живет, не напрягается. Быт устроен, все обстираны-накормлены. Никто мозг не выносит. Может, такая модель отношений действительно имеет право на существование? Некоторые из нас начинают задумываться, что это бы и им подошло.
— Да как он их содержит-то всех? — искренне недоумевал сисадмин Ромыч. — У меня одна девушка, так у меня ползарплаты на кафе и спа-салоны уходит. А тут — четверо! Плюс жена!
— Уметь надо, Ромыч, — многозначительно поднял палец Олег. — Харизма! Ты видел, как он договоры закрывает? Он и баб своих так же строит. График дежурств, наверное, висит.
С каждым днем атмосфера на предприятии накалялась.
Противостояние полов грозило выйти на новый, доселе невиданный уровень. Женщины демонстративно перестали здороваться с Ильей. Если раньше ему наперебой предлагали кофе и домашнее печенье, то теперь отвечали подчеркнуто сухим, ледяным тоном исключительно по рабочим вопросам.
Мужчины же, наоборот, начали проявлять к Илье странное уважение. Ему чаще жали руку, заговорщицки подмигивали у кулера, а Олег пару раз пытался выпытать «секреты тайм-менеджмента в личной жизни».
Сам Илья поначалу ничего не замечал, погруженный в проекты. Но со временем странности стали слишком очевидны. Он видел косые взгляды, слышал шепотки за спиной.
В четверг перед корпоративом Илья зашел в кабинет к Марине подписать заявление на отгул.
— Марина Викторовна, добрый день. Подпишете? Мне в понедельник на полдня отлучиться нужно.
Марина смерила его уничтожающим взглядом, брезгливо взяла листок бумаги двумя пальцами и размашисто расписалась.
— Наверное, к очередной «любимой» бежите, Илья Александрович? — не удержалась она, ядовито прищурившись. — По графику положено?
Илья удивленно поднял брови.
— Ну, вообще-то да, — честно ответил он. — В торговый центр надо съездить. Обещал порадовать, подарки купить. Они же у меня шопинг обожают. А если всех сразу вывезти — это ж с ума сойти можно от их щебетания. Так что порциями вожу.
Марина побледнела от такой наглости.
— Выходите из кабинета, — тихо, но с металлом в голосе произнесла она. — И закройте дверь с той стороны.
Илья пожал плечами, забрал заявление и вышел, искренне не понимая, какая муха укусила обычно адекватную кадровичку.
Ситуация стремительно неслась к катастрофе.
В пятницу компания отмечала десятилетие основания. Руководство арендовало загородный клуб. Был заказан банкет, играл приглашенный диджей, столы ломились от закусок и алкоголя.
Именно алкоголь стал катализатором.
Часам к десяти вечера, когда официальная часть давно закончилась, а танцы были в самом разгаре, женская коалиция созрела для решительных действий. Ситуация достигла кульминации.
Света, раскрасневшаяся после пары бокалов вина, решительно стукнула кулаком по столу.
— Всё! Не могу больше на эту самодовольную морду смотреть! Стоит там у барной стойки, с Олегом ржет. А наши мужики на него смотрят и слюни пускают!
— Девочки, это нельзя так оставлять, — поддержала ее Марина, поправляя прическу. — Это оскорбление всех нас. Если мы это проглотим, завтра наши мужья решат, что так можно. Мы должны разобраться с этим новым сотрудником.
Группа решительно настроенных женщин поднялась из-за стола. Они требовали от него публичного покаяния.
Илья стоял на открытой террасе с бокалом минералки, наслаждаясь свежим воздухом, когда его взяли в плотное кольцо. Пути к отступлению были отрезаны Светой и Дашей, а по центру, как ледокол, надвигалась Марина.
Они отловили его в самом темном углу террасы.
— Илья, нам нужно поговорить. Серьезно, — начала Марина. Голос ее дрожал от сдерживаемого гнева.
Илья вежливо улыбнулся.
— Слушаю вас, дамы. Что-то случилось?
— Случилось то, что мы устали терпеть твое аморальное поведение, — выпалила Света, не выдержав дипломатических пауз Марины. — Твое отношение к женщинам — это просто дно!
Илья растерянно перевел взгляд с одной на другую.
— Мое отношение? А что с ним не так? Я всегда дверь придержу, тяжелое поднесу…
— Хватит строить из себя дурачка! — рявкнула Марина, делая шаг вперед. — Мы всё знаем! Про твой гарем. Про твоих «любимых женщин», которых ты используешь как обслугу! Одна стирает, вторая вяжет, третья клумбы полет!
Илья открыл было рот, но Света перебила его, тыча наманикюренным пальцем ему в грудь.
— Мы ставим тебя перед выбором! Либо ты прямо сейчас, при всех, признаешь, что твое поведение неприемлемо, извиняешься перед коллективом и обещаешь измениться… либо тебя ждут серьезные последствия. Я лично доложу директору, что ты создаешь токсичную атмосферу, унижающую достоинство женщин! Мы тебя сживем со свету, Илюша.
Тишина на террасе стала абсолютной. Несколько мужчин, включая Олега, вышли покурить и застыли у стеклянных дверей, прислушиваясь к разборкам.
Илья смотрел на раскрасневшиеся, злые лица своих коллег. В его глазах мелькнуло искреннее непонимание, которое вдруг сменилось озарением. Он вспомнил тот разговор на кухне про блинчики. Вспомнил косые взгляды. Вспомнил вопрос Марины про «очередную».
Его плечи мелко затряслись. Он опустил голову, пытаясь сдержаться, но не смог. Илья засмеялся. Сначала тихо, а потом все громче, до слез, запрокидывая голову к звездному небу.
— Ты еще смеешь смеяться?! — взвизгнула Даша.
Илья поднял руки в примирительном жесте, тяжело дыша и утирая слезы, выступившие в уголках глаз.
Он шагнул вперед, выходя из тени террасы на свет, льющийся из панорамных окон, так, чтобы его видел весь собравшийся у дверей коллектив.
Он выдержал драматическую паузу, обвел взглядом напряженную женскую делегацию и застывших мужчин.
— Дамы… и господа, — с легкой иронией заговорил Илья. Голос его звучал громко и отчетливо. — Я приношу свои глубочайшие извинения за то, что ввел вас в заблуждение своим косноязычием. Я действительно виноват.
Марина победно выпятила грудь, бросив торжествующий взгляд на Свету.
— Но, прежде чем меня предадут суду инквизиции, — продолжил Илья, и в его голосе заплясали смешинки, — я должен сделать признание. Под своими «любимыми женщинами», которых, к слову, у меня пять, не считая жены… я имел в виду свою маму, тещу, старшую сестру и двух дочерей.
Слова повисли в воздухе.
Марина моргнула. Света приоткрыла рот.
— Моя мама, Анна Сергеевна, — Илья загнул первый палец, — печет те самые блинчики и пирожки, потому что живет в соседнем доме и обожает нас баловать. Теща, Вера Ивановна, — он загнул второй палец, — вяжет свитеры и шарфы, у нее артрит, и вязание помогает моторике. Я с гордостью ношу всё, что она дарит. Сестра Катька помешана на даче и розах. А дочки… дочкам по тринадцать лет, у них сейчас переходный возраст, и шопинг — единственный способ вытащить их из телефонов.
Илья ослепительно улыбнулся окаменевшей Марине.
— А красавица-жена у меня одна. Она работает финансовым директором крупной сети, поэтому бюджет держит мертвой хваткой. Вы это имели в виду под аморальным поведением?
Наступила такая тишина, что было слышно, как в пруду за террасой квакнула лягушка.
А затем откуда-то от дверей раздался сдавленный мужской смех. Через секунду хохотал уже весь офис. Ромыч согнулся пополам, хлопая себя по коленям. Олег истерически смеялся, привалившись к дверному косяку.
Женщины переглядывались. Света густо покраснела, ее шея пошла пятнами. Марина медленно прикрыла глаза рукой, пряча лицо.
— Илья… — пробормотала Марина, и голос ее звучал совсем не по-командирски. — Господи, какой позор. Почему ты сразу не сказал?
— Так вы и не спрашивали, — Илья развел руками. — Вы спросили, есть ли у меня другие любимые женщины. Я ответил честно. Я их очень люблю. Всех до единой.
В понедельник утром офис гудел, как ни в чем не бывало.
После выходных Илья вернулся на работу. Когда он шел по коридору к кофемашине, с ним здоровались особенно тепло. Света, пряча глаза, сунула ему на стол коробку дорогих конфет со словами «Это Анне Сергеевне к чаю». Марина, столкнувшись с ним у кулера, неловко улыбнулась и смущенно погрозила ему пальцем.
Инцидент был исчерпан, превратившись в главную офисную байку, которую еще долго будут пересказывать новичкам.
Но вечером того же дня, когда Илья уже ушел домой, Олег и Ромыч стояли на крыльце, выкуривая по последней сигарете перед дорогой до метро.
Олег глубоко затянулся, глядя вслед отъезжающей машине Ильи, и задумчиво выпустил дым.
— А знаешь, Ромыч… — тихо сказал он. — Теща, которая вяжет, мама, которая печет блины, жена, которая тащит бюджет… В этом же что-то есть, согласись?
Идея о множестве «любимых женщин», пусть и в таком, совершенно законном и родственном формате, все еще не покидала мысли некоторых мужчин.
