Глава 7
Центральная городская поликлиника возвышалась над перекрестком тяжелым бетонным квадратом. Внутри длинных коридоров гуляло эхо от сотен шагов по гладкому керамограниту.
Екатерина подошла к окну регистратуры. Рома остановился рядом, крепко ухватившись за край ее зимней куртки.
— Нам нужна медицинская комиссия, — женщина положила в пластиковый лоток под стеклом копию постановления. — Форма сто шестьдесят четыре для меня, как для кандидата в опекуны, и обходной лист на ребенка.
Работница по ту сторону стекла быстро застучала клавишами.
— Кабинет двести четырнадцать, забор крови у обоих, — регистратор выкатила в лоток два распечатанных маршрутных листа. — Потом хирурги, окулисты и невролог на третьем этаже. Карты я передам.
Екатерина забрала бумаги и убрала их в пластиковую папку.
Коридор второго этажа был забит людьми. Под дверью процедурного кабинета выстроилась длинная очередь. Екатерина нашла свободное место на металлической скамейке и усадила мальчика, оставшись стоять рядом.
В кабинете находился высокий медицинский стол, накрытый стерильной салфеткой. Медсестра в синем костюме распаковывала одноразовые системы.
— Закатывай рукав, садись, — медработник указала на жесткий стул.
Рома сел и положил руку на небольшую кожаную подушечку.
Медсестра туго затянула резиновый жгут выше локтя. Екатерина встала за спиной мальчика, опустив ладони на его плечи. Игла вошла под кожу. Пластиковая пробирка начала заполняться темной жидкостью. Рома смотрел прямо на белый кафель стены, не отводя взгляда и не произнося ни звука.
— Готово, — женщина прижала к месту прокола ватный тампон и заклеила его широким пластырем. — Согни руку. Мама, теперь вы садитесь.
Следующие два часа они перемещались от одной двери к другой. Очередь к детскому неврологу двигалась быстрее остальных.
Врач, сухощавый мужчина в очках, перелистывал тонкую тетрадь, привезенную из района.
— Следи за молоточком, — невролог провел металлическим инструментом перед лицом мальчика. — Не поворачивая головы.
Рома послушно проводил взглядом блестящий боек от края до края.
— Как спишь? — врач опустил инструмент на стол и сделал запись в карте.
— Нормально, — ответил мальчик.
— Мать помнишь? — невролог поднял взгляд поверх очков.
Пальцы Екатерины сжали край деревянного стола.
— Помню, — ровным, глухим голосом произнес Рома.
— Кошмары снятся? — врач перевернул страницу.
— Нет.
Невролог поставил размашистую подпись на бланке и ударил круглой печатью.
Последней инстанцией стал кабинет председателя врачебной комиссии. Пожилой терапевт внимательно изучила результаты анализов Екатерины и заключения профильных специалистов. Она скрепила листы степлером, поставила финальный синий штамп в правом нижнем углу и протянула готовое заключение через стол.
Они вышли через автоматические стеклянные двери на шумную улицу. Снег на тротуарах превратился в серую слякоть под ботинками прохожих.
Екатерина подвела мальчика к витрине небольшой кулинарии на углу перекрестка. За прозрачным стеклом ровными рядами стояли металлические гастроемкости с горячей едой.
— Зайдем сюда, — она потянула на себя пластиковую ручку.
В зале стояли небольшие квадратные столики. Екатерина взяла поднос и поставила его на металлические направляющие линии раздачи.
— Выбирай, — она кивнула на витрину.
Рома долго рассматривал ценники. Он указал пальцем на порцию картофельного пюре и куриную котлету.
Работница за стойкой переложила еду в глубокую тарелку и поставила на поднос. Екатерина добавила два бумажных стакана с черным чаем.
Они сели за столик у широкого окна. Рома взял стальную вилку и методично разломил котлету на две равные части.
Екатерина смотрела, как по стеклу сползают капли мокрого снега. Мимо проезжали тяжелые городские автобусы, перекрывая гулом шум обеденного зала.
Она достала из кармана визитку, выданную вчера районным инспектором, положила ее на край стола и набрала на экране смартфона одиннадцатизначный номер.
***
Короткий звонок раздался ровно в четырнадцать ноль-ноль. Екатерина повернула защелку верхнего замка и потянула на себя тяжелую стальную дверь.
На лестничной клетке стояла женщина в строгом пуховике. В руках она держала массивную папку из темной кожи.
— Здравствуйте, — гостья переступила порог и достала из кармана синие пластиковые бахилы. — Специалист городского отдела опеки и попечительства, Ковалева Марина Викторовна.
— Проходите, — Екатерина закрыла входную дверь.
— Акт обследования жилищно-бытовых условий, — инспектор натянула шуршащий пластик на зимние сапоги и выпрямилась. — Где предполагаемое место проживания ребенка?
Екатерина провела чиновницу по коридору в гостиную.
Рома сидел за широким рабочим столом у окна. Он методично складывал из плотной бумаги геометрическую фигуру, выравнивая края по разметке зеленого коврика.
Ковалева остановилась посреди комнаты, внимательно оглядывая пространство.
— Спальное место? — инспектор открыла папку и достала шариковую ручку.
— Широкий диван, ортопедическое основание, — Екатерина указала на застеленную свежим бельем мебель у противоположной стены.
— Здравствуй. Как тебя зовут? — Ковалева подошла ближе к столу.
— Роман, — мальчик отложил картонный треугольник.
— Тебе здесь нравится, Роман? — чиновница сделала первую пометку в бланке.
— Да, — ответил он, глядя на папку.
— Стол удобный? — инспектор коснулась края зеленого мата для резки бумаги.
— Удобный, — Роман придвинул к себе металлическую линейку.
— У него есть все необходимое для занятий и отдыха, — Екатерина сделала шаг от дверного проема, прерывая допрос.
Ковалева кивнула и вышла обратно в коридор. Она прошла на кухню и открыла белый фасад холодильника. На стеклянных полках стояли пакеты с молоком, десяток яиц в фабричной упаковке, пластиковые контейнеры с супом и лоток с мытыми овощами.
Инспектор закрыла дверцу, поставила галочку в листе осмотра и двинулась дальше.
Она остановилась у белой двери с матовой стеклянной вставкой. Ковалева протянула руку и с нажимом опустила металлическую ручку. Замок не поддался.
— Что в этой комнате? — инспектор повернулась к хозяйке квартиры.
— Склад личных вещей и строительные материалы, — Екатерина подошла вплотную к чиновнице. — Помещение закрыто.
— Я обязана осмотреть всю площадь, — Ковалева подняла авторучку. — Для исключения антисанитарии, опасных химикатов и скрытого нахождения посторонних лиц. Закон об опеке требует полной проверки безопасности, Екатерина Андреевна.
Екатерина молча достала из кармана джинсов короткий ключ с плоским жалом. Она вставила его в замочную скважину под дверной ручкой и провернула до громкого щелчка.
Женщина толкнула белую створку ровно настолько, чтобы инспектор могла заглянуть внутрь, но при этом перекрыла проем собой.
За порогом начинался голый бетонный пол. Вдоль серых стен лежали ровные штабеля гипсокартона, тяжелые мешки с сухой штукатурной смесью и рулоны укрывной пленки. Окно было плотно заклеено старыми газетами, не пропуская уличный свет. В комнате было пусто и холодно.
— Черновая отделка заморожена, — Екатерина смотрела прямо на инспектора. — У ребенка ключа нет. Доступ сюда невозможен.
— Строительные инструменты убрать, если есть, — Ковалева заглянула в полумрак бетонной коробки, кивнула и отступила на шаг в коридор.
Екатерина захлопнула дверь, провернула ключ в обратную сторону и убрала его обратно в карман.
Инспектор вернулась на кухню. Она положила бланк акта на столешницу и быстро заполнила пустые строки. Поставив размашистую подпись внизу страницы, Ковалева протянула второй экземпляр документа Екатерине.
— Жилищно-бытовые условия признаны удовлетворительными, — чиновница указала кончиком ручки на две пустые графы. — Распишитесь здесь и здесь.
Екатерина взяла ручку и поставила свои подписи.
— Пакет документов сформирован, — инспектор убрала бумаги в кожаную папку и застегнула молнию. — Ждем вас завтра к десяти утра в кабинете начальника опеки для подписания окончательного приказа.
Ковалева прошла в прихожую, сняла бахилы и бросила их в мусорное ведро. Екатерина открыла замки, выпуская женщину на площадку.
Металлическая дверь тяжело захлопнулась, отсекая шум лифтового холла и оставляя квартиру в полной тишине.
