Отдых по родственному
Кухонные переговоры и тяжелая артиллерия — Оля, нет. Я сказал — нет, — Игорь с такой силой опустил кружку на стол, что горячий чай плеснул на цветастую клеенку, едва не задев блюдце с нарезанным лимоном.
отношения в семье
Безрукая мама
— Ирина Сергеевна, задержитесь на минутку, пожалуйста, — Татьяна Павловна, учительница начальных классов, придержала её за локоть у дверей. Родительское собрание закончилось, мамы потянулись в коридор, обсуждая школьные расходы и предстоящий утренник.
Своё пространство
Аня, конечно, не помнила, когда именно это началось. Наверное, не в один день. Просто в какой-то момент оказалось, что в этой квартире у нее нет своего угла, а все ее решения невидимым ластиком стирает чужая рука.
Усыновление ребёнка и страх, который нужно победить
Нина сидела на подоконнике и считала окна в доме напротив. Четырнадцать горели жёлтым, два — голубоватым от телевизоров, остальные темнели. Привычка дурацкая, детская, но вечерами она возвращалась сама — считать чужие окна, пока своя квартира молчит за спиной.
Родня чуть не убила невестку
— Тихо, тихо, порожек. Не дёргай. Андрей придерживал жену за локоть, чувствуя, как мелко дрожит её рука. Катя была бледной, почти прозрачной. После двух недель в стационаре, пропахшая лекарствами и больничной тоской, она мечтала только об одном — о своей спальне, плотных шторах и тишине.
Наглые родственники: муж выставил их за дверь ради жены
Лифт поднялся на восьмой этаж. Марина достала ключи еще в кабине. Смена закончилась сорок минут назад. В телефоне висело три непрочитанных от начмеда, но открывать их сил не было. Она хотела одного: горячий душ и тишину.
Муж решил, что зарабатывает больше. Что было дальше, он не ожидал.
— Я целыми днями в офисе пропадаю, домой прихожу выжатый как лимон! — заявил Павел, откидываясь на спинку дивана. — А ты хочешь, чтобы я еще и полы мыл? — А я, по-твоему, дома на печи лежу? — парировала Лена. — Между прочим, я тоже работаю, и устаю не меньше твоего!