— Бессовестный! Так ему и передай! — верещал свекор, — где совесть его? Бросить родителей на произвол судьбы, не навещать неделями! С твой подачи, небось?!
Свекор бросил трубку. Олеся прошла на кухню, устало опустилась на старый стул, наблюдая, как Витя старательно зашкуривает стену. Наверное, об этом разговоре мужу говорить не стоит. Зачем его расстраивать? И так с родителями у него в последнее время… не ладится.
Ремонт в ее квартире, подаренной родителями на свадьбу, шел полным ходом. Делали супруги его сами. Финансовое положение молодой семьи было шатким, приходилось экономить.
— Устал, наверное? — участливо спросила Олеся, глядя на покрасневшее лицо мужа.
— Да нет, — отмахнулся Витя, — просто пыли много. Скоро закончим, и переедем. Скорее бы уже гнездо наше до ума довести…
Олеся усмехнулась. И правда, скорее бы.
Вечером, за ужином, Витя неожиданно сам поднял «запретную тему».
— Ты знаешь, я тут подумал… Может, попросим у моих родителей немного денег на новые обои в коридор?
Олеся удивилась. Просить у свекров деньги?
— Вить, ты серьезно? Ты же знаешь, как они… Они и так злые. Не хотела тебе говорить, но… Отец твой звонил недавно, наорал на меня, сказал, что из-за меня ты с ними не общаешься.
— Вон оно что, — протянул Виктор, — я перезвоню попозже. Поговорю, попрошу, чтобы тебя не трогали. Ну, и помощи тоже попрошу.
Олеся вздохнула.
— Ладно. Попробуй. Но не расстраивайся, если откажут. Мы и сами справимся.
Витя долго беседовал с отцом по телефону за закрытой дверью балкона. Олеся в разговор не лезла. Муж вернулся на кухню через полчаса, хмурый и расстроенный.
— Ну что? — спросила она.
— Ничего, — буркнул Витя, — как я и ожидал.
— Чего сказали?
— Сказали, что у них нет денег. И вообще, что мы должны сами справляться. Что старшему брату нужнее было, он семью тогда содержал, а мы… Еще и отругали за то, что помощи от меня никакой нет.
Витя замолчал, сжав кулаки. Олеся подошла к нему и обняла.
— Не переживай, — сказала она, — мы справимся сами. У нас есть мои родители, они без помощи не оставят.
Витя молчал. Олеся прекрасно понимала, что муж переживает. И дело было совсем не в деньгах, нет. Дело было в отношении. Олеся считала, что на родителей муж обижался вполне справедливо.
***
Еще до свадьбы однажды заходил разговор о ремонте. Молодожены думали, что родители с обеих сторон примут участие в благоустройстве их квартиры, но свекровь, Алла Валентиновна, Олесе сразу дала понять, что их участие в этом мероприятии будет минимальным.
— Витя сам должен зарабатывать, — заявила она безапелляционным тоном, — раз женился, значит, готов взять ответственность за семью.
— Ага, — тут же вспылил Витя, — у нас только Колька безответственный. Ему и квартиру, и полтора миллиона на машину… Его вы поддерживали!
— Поддерживать — это одно, а содержать — другое, — отрезала Алла Валентиновна, — у Коли ситуация сложная была, трое детей! Он сколько по съему мотался? И вообще, почему мы перед тобой отчитываться должны? Мы тебе образование дали. Что еще надо? Сами все себе купите. Думаете нам легко живется на пенсии. Сад, огород, лекарства — все дорожает.
— То есть, вы совсем не поможете? — уточнила Олеся.
— Ну почему же? — вмешался Иван Семенович, — можем дать совет. Вот, например, обои лучше брать виниловые, они дольше служат.
— Спасибо за совет, — сухо поблагодарила Олеся.
Виктор потом несколько дней отходил от этого сложного разговора:
— Я так и знал, — повторял он, — я всегда знал, что им на меня наплевать.
— Вить, успокойся. Не стоит даже из-за этого расстраиваться.
— Как не расстраиваться? Они же мои родители! Почему они так ко мне относятся?
— Я не знаю. Но это не повод опускать руки. Сами ремонт этот сделаем! Это ж ерунда, дорогой.
— Олесь, вот скажи мне честно, — вдруг спросил Витя, — тебе не обидно, что твои родители нам так помогают, а мои — нет?
— Нет, — ответила Олеся, — мне важно, чтобы у нас все было хорошо. А кто помогает — не имеет значения. Главное, чтобы ты не чувствовал себя ущемленным.
— А я чувствую, — признался Витя, — чувствую себя каким-то неполноценным. Как будто я хуже своего брата.
Олеся обняла мужа.
— Ты не хуже, — сказала она, — Вить, так ведь часто бывает. Просто Колька — любимчик. Вот ему больше и перепало. Не переживай!
***
Олеся смотрела на Витю, который, казалось, попытается слиться со стеной. Каждое воскресенье повторялось одно и то же: Олеся уговаривала мужа навестить его родителей. Жили они не то чтобы далеко — всего два часа езды, но для Вити эти два часа превращались в пытку. Олеся давно пыталась сблизить мужа с матерью и отцом. И не потому, что ей хотелось получить от этого какую-то выгоду. Просто для молодой женщины, искренне любящей родителей, такие взаимоотношения между родными людьми были дикостью.
— Вить, ну пожалуйста. Давай навестим? Они же твои родители. Они соскучились. Мама твоя звонила, просила приехать.
— Я не хочу, Олесь, — пробурчал Витя, отворачиваясь, — там всегда одно и то же. Крик, истерики… Отец возбухать опять начнет…
— Я понимаю, — сказала Олеся, — но им ведь тоже тяжело. Мама твоя звонила, говорит, что приболела.
— Пусть в больницу идет и лечится, — огрызнулся Витя, — надоел этот цирк с конями! Вечно прибедняется только!
На мужа Олеся надавила, и в конце концов Витя согласился. Два часа ехали молча — Витя нервно крутил руль и односложно отвечал на вопросы жены, всем своим видом показывая, что он недоволен.
Свекровь о своем визите предупредила заранее. Алла Валентиновна, как только машина остановилась у ворот, тут же выскочила на крыльцо.
— Витенька, родной мой, — бросилась она обнимать сына, — как я рада, что ты приехал!
— Здравствуй, мам, — буркнул Витя, нехотя отвечая на объятия.
— Олеся, доченька, — Алла Валентиновна повернулась к ней, — как ты хорошо выглядишь! Проходите, проходите. Отец в гостиной, телевизор смотрит.
В гостиной, на диване, развалился Иван Семенович. Перед ним грохотал телевизор, из которого доносились звуки политического ток-шоу.
— О, Витька приехал, — буркнул Иван Семенович, не отрывая взгляда от экрана, — чего приперся?
Олесе стало неприятно. Что за отношение? Алла Валентиновна, когда звонила, пускала слезу и уверяла, что они с мужем очень соскучились по младшенькому. А свекор, вроде как, и не раз их видеть…
— Здравствуй, пап.
— Так чего явился? — проворчал Иван Семенович, — лучше бы делом занялся, чем тут шататься. Работал бы!
— Я работаю, пап, — ответил Витя.
— Работает он, — передразнил Иван Семенович, — у меня в твои годы уже семья была, дети. А ты что? Все еще в песочнице ковыряешься.
— Иван Семенович, — вмешалась Олеся, — может, не будем начинать? Мы приехали, чтобы просто проведать вас, Алла Валентиновна…
— А что тут проведывать? — огрызнулся Иван Семенович, — все у нас как обычно. Старики доживают свой век. В одиночестве! Ты б лучше родителям деньгами помог. Дачу достроил! Продуктов привез! Всю жизнь на тебя горбатились, и никакой отдачи!
Виктор не удержался:
— А Коля ваш где? Что ж он не помогает? Почему вы ему такие претензии не высказываете?
— А ты Кольку не трожь! — разозлился Иван Семенович, — у него своих забот хватает! И деньгам лишним взяться неоткуда — трое ребятишек у него! Это ты у нас бездетный, живешь для себя…
Грянул скандал. Иван Семенович сына обвинил во всех грехах. Оказывается, и болеют они с женой из-за него, и живут впроголодь, и на лекарства пенсии именно из-за Виктора им не хватает. Олеся, тоже втянутая в ссору, в стороне не осталась — мужа она защищала. И тоже осталась виноватой.
Алла Валентиновна бегала между мужем и сыном:
— Ванечка, тебе нельзя нервничать! Ванечка, у тебя же сердце! Витя, прекрати повышать голос на папу! Господи, чего вы завелись!
Прокричавшись, Витя схватил жену за руку и потащил ее к выходу. Вслед им раздавались вопли взбешенного Ивана Семеновича — в спину невестки и сына летели проклятия.
***
Олеся наблюдала, как Витя, с каждым днем, все больше отдаляется от своих родителей. Раньше, до встречи с ней, он как будто принимал их поведение как данность, стараясь не обращать внимания на колкости и упреки. Но теперь, глядя на пример ее собственных, теплых и поддерживающих взаимоотношений с родителями, он все чаще стал задумываться о том, что имеет право на уважение и понимание со стороны самых близких людей.
Олеся вообще человеком была милосердным. Она искренне довольно долгое время пыталась мужа примирить хотя бы с матерью, пока не поняла, что Алла Валентиновна — прекрасная актриса. Свекровь каждую неделю, через два-три дня после скандала, звонила ей и начинала причитать:
— Опять поссорились! Олесенька, я не знаю, что с ними делать. У Вани характер, у Вити характер. А я меж двух огней! Вы приезжайте, пожалуйста, на выходных. Я с Ваней поговорю, попрошу его не буйствовать. Так я, Олесенька, по Витюше скучаю! Не понимаю, за что он так с нами…
— Алла Валентиновна, я не могу его заставить, — говорила Олеся, — я вас послушала, притащила Витю в прошлые выходные, и что из этого вышло? Ваш муж своего сына оскорбил. Вы уж простите, но Витя к вам ехать не хочет уже. Да и мне, если честно, общество Ивана Семеновича не очень-то приятно.
— Ну что ты, Олесенька! Ты-то хоть не обижайся на Ваню. Он — человек старой закалки, настоящий мужчина. Если бы Витя не стал просить денег, то все бы было нормально. Мы, Олесенька, всего сами добивались, у родителей помощи не просили. Ванечка просто по себе судит… Он — очень самостоятельный.
Олеся вежливо попрощалась и положила трубку. Для себя она решила, что больше не будет наседать на мужа. К черту эти предрассудки! Если взрослый человек не хочет навещать родителей, то на это есть свои причины.
— Вить, если не хочешь в деревню к матери с отцом ездить, то не надо. Я больше тебя заставлять не буду, — заявила она мужу, — не могу я больше смотреть, как ты мучаешься.
Витя криво усмехнулся.
— К сожалению, Олесь, совсем отказаться от родителей не получится. Наверное, будет справедливо, если я начну помогать им финансово. Общаться перестану, но ежемесячно посильную помощь буду оказывать. Так меня хотя бы совесть мучать не будет.
Олеся кивнула. Наверное, так и правда для всех будет лучше.
***
Виктор не видел своих родителей уже полгода. Ровно в день зарплаты на счет Аллы Валентиновны уходило ровно десять тысяч рублей — так Витя откупался от своей совести.
Свекровь продолжала названивать Олесе каждую неделю.
— Олеся, милая, ну как же так, — всегда вечером в четверг раздавался в трубке голос свекрови, — мы с Иваном Семеновичем так скучаем. Приезжайте, а? Совсем о нас забыли…
Олеся всегда находила причину для вежливого, но твердого отказа:
— Алла Валентиновна, у нас сейчас завал на работе, Витя очень поздно приходит, порой за полночь. Мы обязательно навестим вас, как только немного разгрузимся.
Две недели назад телефон зазвонил в совершенно неподходящее время. Было уже за полночь, когда Олеся, вздрогнув, подняла трубку.
— Алло?
— Олесечка… это я… Алла Валентиновна… — голос дрожал так сильно, что слова едва складывались в предложения, — ужас, Олеся… Ивана Семеновича… Ванечку увезли…
Олеся мгновенно села в кровати, толкая в бок мужа.
— Что случилось? Говорите спокойно!
— В первую городскую… приступ… сердце, наверное… — захрипела свекровь.
Сон как рукой сняло. Виктор вскочил.
— Что там?
— Отца увезли в больницу! — выдохнула Олеся, бросая телефон на тумбочку, — сердце прихватило. Поехали, Вить.
Собирались меньше чем за десять минут. По дороге в первую городскую больницу Виктор дрожащими пальцами набрал номер старшего брата. Гудки шли долго.
— Коля? Слава богу! Слушай, отец в больнице, увезли в первую городскую, приступ!
— Вить, ты чего орешь? — послышался сонный, раздраженный голос Николая, — у меня ночь была тяжелая, я только лег.
Виктор стиснул зубы, крепко сжимая руль.
— Отец в реанимации, Коля! Ты понимаешь? В больнице! Ты можешь приехать?
— Не могу, Витя! Мне завтра рано вставать, мне на работу надо. Все, не трезвонь. Завтра поговорим.
Виктор сжал руль до побелевших костяшек.
— Ну и что он сказал? — спросила Олеся.
— Сказал, что спит и ему рано вставать, — процедил Виктор, — сегодня он просил его больше не беспокоить.
Приехали в больницу, нашли дежурного врача: Ивана Семеновича положили в кардиологию. Состояние стабильное, но шансы на то, что выкарабкается, есть.
За отцом ухаживал Виктор, жена ему помогала. Олеся следила за питанием, не брезговала свекру помочь умыться и причесаться. Витя дежурил по ночам, давая жене отдохнуть, а утром ехал на работу. Вечером, до отбоя, со свекром сидела Олеся, пока супруг отсыпался.
За эти две недели Коля появился в больнице ровно один раз. Он зашел на полчаса, принес два апельсина, поздоровался с отцом сухим кивком, а на вопрос Виктора, как дела, ответил: «Нормально».
Когда Коля ушел, Иван Семенович впервые за долгое время заговорил с Виктором откровенно.
— Вить… Ты приехал сразу. А Коля…
— Не говори ничего, пап, — отмахнулся Виктор.
— Нет, надо сказать. Я понял, сынок… Я теперь все понял. Мы с матерью никому, кроме тебя, и не нужны…
Олеся как раз зашла в палату с подносом, на котором стоял бульон.
— Доченька, спасибо, — прошамкал Иван Семенович, впервые за много лет глядя на невестку с теплотой, — ты, вот, заботишься, Витя от постели не отходит, а Коля… Жена его ни разу не позвонила даже…
— Пап, ну что вы, — улыбнулась Олеся, поправляя ему подушку, — мы же семья.
Через несколько дней, когда состояние Ивана Семеновича стабилизировалось достаточно, чтобы его перевели в общую палату, он попросил Виктора остаться после того, как Олеся ушла.
— Вить, мне надо поговорить с тобой начистоту. Я много думал, пока лежал здесь… Твоя мама, я… Мы вели себя неправильно. Мы требовали, а сами отвернулись, когда тебе нужна была поддержка. А твой брат…
— Пап, пожалуйста, — прервал Виктор.
— Нет, ты дослушай! Ты приезжал, ты ухаживал, ты не оставил нас. А Коля… Коля получил то, что хотел, и вычеркнул нас с матерью из жизни. И я его не виню, я сам его так воспитал. Вить, я хочу извиниться перед тобой. Прости меня, сын, за то, что мы не ценили твоего внимания.
Виктор смотрел на отца, и впервые за долгое время вся накопившаяся обида начала отступать.
— Пап, все хорошо. Главное, что ты поправляешься.
Иван Семенович отвернулся к окну. На душе стало легче. Надо же, до седых волос дожил, а в людях разбираться так и не научился. Только теперь он понимал, что всю жизнь незаслуженно обделял младшего. Да и вообще жил неправильно. Человеком, получается, вырос только Витя… Иван Семенович почему-то был уверен, что когда придет время покидать этот мир, рядом будет именно младший.
Автор: Гатиятулин Игорь
