Глава 8. Разрушение
Серёжа вернулся на рассвете.
Вера услышала машину ещё до того, как открыла глаза. Хлопнула дверца, шаги по гравию. Быстрые, тяжёлые. Шаги человека, который пришёл за своим.
Вскочила, накинула халат. В коридоре уже стояла Даша — босая, растрёпанная, с бейсбольной битой в руках.
— Откуда это? — спросила Вера.
— Нашла в сарае. На всякий случай.
Внизу загрохотало — кулак ударил в дверь.
— Марина! — голос Серёжи. — Открывай! Знаю, что ты там!
Дверь в комнату Марины скрипнула. Она вышла — бледная, с тёмными кругами под глазами, но спокойная. Слишком спокойная.
— Спущусь, — сказала она.
— Одна не пойдёшь. — Вера взяла её за руку. — Вместе.
Спустились втроём. Даша впереди с битой, Вера рядом с Мариной. Как в детстве, когда защищали друг друга от дворовых хулиганов.
Вера открыла дверь.
Серёжа на пороге. Она не сразу его узнала — тот ли это человек, который вчера сидел за обеденным столом? Рубашка расстёгнута, глаза красные, щетина. Пахло перегаром и потом.
— Марина. — Он шагнул вперёд. — Поехали домой.
— Нет.
Одно слово. Тихое, но твёрдое.
Серёжа моргнул. Будто не понял.
— Что значит — нет?
— Значит — нет. — Марина выпрямилась. — Не поеду, Серёжа. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.
Пауза. Растерянность на его лице сменилась злостью.
— Шутишь.
— Нет.
— Из-за него? Из-за этого консультанта? — Серёжа сплюнул. — Бросаешь одиннадцать лет брака ради мужика, которого знаешь неделю?
— Не из-за него. — Марина покачала головой. — Из-за себя. Больше не хочу жить так, как жила. Притворяться. Задыхаться. Быть твоей женой — и ничем больше.
— Твоей женой? — Серёжа повысил голос. — Я дал тебе всё! Дом, деньги, положение! А ты…
— Ты подарил мне клетку. — Марина не отступала. — Красивую, удобную клетку. И я сидела в ней, потому что боялась. Боялась остаться одна, не справиться, разочаровать. Но больше не боюсь.
— Ты не понимаешь, что говоришь. — Серёжа схватил её за руку. — Поехали. Поговорим дома, как нормальные люди.
— Отпусти её. — Даша подняла биту.
— Молчи. — Серёжа даже не взглянул. — Это семейное дело.
— Она — моя семья. — Даша шагнула вперёд. — Отпусти. Или сломаю руку.
Серёжа обернулся. Увидел биту. Увидел глаза Даши — и что-то в них заставило отступить.
— Вы все сумасшедшие, — процедил он. — Вся семейка. Отец был псих, и вы такие же.
— Уходи, — сказала Вера. — Пока по-хорошему.
— По-хорошему? — Серёжа рассмеялся — зло, хрипло. — Ладно. Но это не конец. Слышишь, Марина? — Ткнул в неё пальцем. — Подам на развод. Заберу всё — квартиру, машину, счета. Останешься ни с чем.
— Забирай. — Марина пожала плечами. — Мне не нужно.
— Не нужно? — Серёжа осёкся. — Что с тобой? Кто ты вообще такая?
— Не знаю. — Марина чуть улыбнулась — впервые за утро. — Но хочу узнать.
Серёжа стоял с открытым ртом. Развернулся, пошёл к машине. У двери остановился:
— Пожалеешь. Ещё как пожалеешь.
Машина рванула с места, обдав их пылью. Исчезла за поворотом.
Тишина.
— Ну, — сказала Даша, опуская биту. — Это было интересно.
Марина вдруг расхохоталась. Истерично, взахлёб. По щекам текли слёзы, но она смеялась — как человек, который только что сбросил непосильный груз.
— Я свободна, — выдохнула она. — Господи. Свободна.
Вера обняла её. Даша тоже. Три сестры стояли обнявшись на крыльце старого дома, пока утреннее солнце поднималось над виноградниками.
Что-то сломалось. Что-то родилось.
***
К обеду праздник закончился.
Позвонил нотариус. Голос озабоченный, напряжённый.
— Вера Геннадьевна, проблема.
— Какая?
— Поступила жалоба. На условия завещания. От некоего Сергея Викторовича Морозова.
Вера похолодела:
— Серёжа?
— Муж вашей сестры, насколько понимаю. Утверждает, что условия завещания нарушают права Марины Геннадьевны. Что её удерживают против воли. Что вы оказываете давление.
— Бред.
— Возможно. Но жалоба официальная. Будет проверка. Если подтвердится, что хотя бы одна наследница здесь не по своей воле — завещание могут оспорить.
Вера села. Ноги не держали.
— Что делать?
— Ничего противозаконного. И найдите адвоката. На всякий случай.
Повесил трубку. Вера смотрела на телефон, не видя.
Серёжа. Конечно. Не смог забрать силой — заберёт через суд. Отберёт наследство, разрушит всё.
Месть.
Вечером собрались в гостиной.
Вера, Марина, Даша. Антон — уже не гость, почти свой. Степан — молчаливый, надёжный. И Кирилл — тоже здесь, хотя Даша смотрит волком.
— Итак, — сказала Вера. — Ситуация.
Рассказала всё — звонок нотариуса, жалобу, угрозу.
— Сволочь, — прошипела Даша. — Знала. Знала, что просто так не уйдёт.
— Что можно сделать? — спросила Марина. Голос дрожал — утренняя эйфория испарилась.
— Адвокат, — сказала Вера. — Хороший. Дорогой.
— Деньги есть? — спросил Антон.
— Счета заморожены. Но есть личные сбережения. На первое время хватит.
— Могу помочь, — сказал Кирилл.
Все повернулись.
— Есть знакомый в Москве. Специализируется на наследственных спорах. Один из лучших. Позвоню сегодня.
— Зачем тебе это? — с подозрением спросила Даша.
— Затем, что я здесь. — Кирилл посмотрел на Марину. — И хочу остаться.
Молчание. Даша фыркнула, но промолчала.
— Принято, — сказала Вера. — Звони. Но это не всё.
Обвела взглядом комнату.
— Нам нужно доказать, что Марина здесь добровольно. Что её никто не удерживает. Что она — полноправный участник.
— Как?
— Документально. Марина, тебе нужно подписать бумаги. Заявление о добровольном проживании. Участие в управлении — официально, с записью в реестре.
— Подпишу. Что угодно.
— И ещё. — Вера помедлила. — Нужен свидетель. Незаинтересованный, кто подтвердит, что мы семья. Что работаем вместе. Что никто никого не принуждает.
— Я, — сказал Степан.
— Ты работаешь на нас. Могут счесть заинтересованным.
— Тогда я, — сказал Антон.
Все посмотрели на него.
— Я посторонний. Формально — никто. Приехал, увидел, могу свидетельствовать. — Усмехнулся. — К тому же я сын Геннадия Соколова. Это добавит веса.
— Ты отказался от наследства, — напомнила Даша.
— Отказался. Но кровь — не отказ. — Антон посмотрел на сестёр. — Если нужно — всё расскажу. Как отец бросил нас с матерью. Как рос, ненавидя его. И как приехал сюда и увидел, что он построил. Не для себя — для вас.
— Рискованно, — сказала Вера. — Если всплывёт, что у отца внебрачный сын…
— Уже всплыло. Я здесь. — Антон пожал плечами. — Лучше мы контролируем историю, чем она — нас.
Вера задумалась. Риск — да. Но и шанс. Показать суду, что семья сложная, разрушенная, но настоящая. Что не притворяются.
— Хорошо. Делаем так.
***
Следующие дни слились в один.
Адвокат — молодая женщина с цепким умом — приехала из Москвы. Изучила документы, задала тысячу вопросов, составила стратегию.
— Дело выигрышное, — сказала она. — Но грязное. Морозов будет давить. Готовьтесь — всплывёт всё: скелеты в шкафах, старые обиды, личная жизнь.
— Мы готовы, — ответила Вера.
— Уверены?
— Нет. Но выбора нет.
Параллельно — виноградники. Сбор урожая через неделю. Работы невпроворот. Даша пропадала в полях с утра до ночи. Степан руководил. Антон был везде, где требовались руки.
Марина рисовала. Не этикетки — другое. Вера однажды заглянула в альбом — портреты. Отец — таким, каким помнила. Мать — размытая, нечёткая. Сёстры — резкими штрихами. Антон — отдельно, на полях.
И Кирилл. Много Кирилла.
— Ты его любишь? — спросила Вера.
Марина закрыла альбом:
— Не знаю. Может быть. Или это просто освобождение. Он дал мне понять, что я живая. Что могу чувствовать. После Серёжи это… — Не договорила.
— Будь осторожна.
— Знаю. Но устала быть осторожной. Всю жизнь — осторожной. Хочу хоть раз по-настоящему.
Вера не стала спорить. Какой смысл? Марина уже выбрала. Оставалось надеяться, что выбор правильный.
***
За три дня до сбора пришло письмо.
Официальное, на бланке суда. Дата заседания — через месяц. Истец — Сергей Викторович Морозов. Требование — признать завещание недействительным в связи с нарушением условий.
— Быстро работает, — процедила Даша.
— У него хороший адвокат. И деньги.
— У нас тоже.
— У нас земля. Вино. Урожай, который нужно собрать. — Вера отложила письмо. — Мы не можем воевать на два фронта.
— А придётся.
Вера вышла на веранду. Смотрела на виноградники — тёмные в вечернем свете, тяжёлые от гроздей. Столько работы. Столько надежд. И всё может рухнуть из-за одного человека с уязвлённым самолюбием.
— Не рухнет.
Обернулась. Степан стоял рядом — как всегда, бесшумно.
— Ты читаешь мысли?
— Читаю лица. — Встал рядом. — Урожай соберём. Суд выиграем. Выстоим.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что знаю вас. — Посмотрел на неё. — Вы сильнее, чем думаете. Все трое. И Антон тоже. Геннадий Павлович знал, что делал.
— Ты в это веришь?
— Верю. — Помолчал. — И в тебя верю.
Вера не нашлась что ответить. В груди поднялось что-то тёплое — она не стала это гасить.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Не за что. — Он чуть улыбнулся. — Увидимся завтра. Рано.
Ушёл. Вера смотрела вслед — широкая спина, уверенная походка.
И думала: может быть. Может, они действительно справятся.
Если не уничтожат друг друга раньше.
