Не брошу 16

Маме сказали на следующий день. Оксана пришла одна — Лёша остался ждать в машине.

— Мам, у меня новость.

Мать сидела в кресле и смотрела телевизор. Повернулась.

— Какая?

— Я… — Оксана набрала воздуха в грудь. — Я беременна.

Тишина. Мать смотрела на неё — долго, молча. Потом её лицо дрогнуло.

— Правда?

— Правда. Тест сделала вчера.

— Господи… — Мать поднесла руку к лицу. — Господи, доченька…

Она заплакала. Оксана бросилась к ней, обняла.

— Мам, ты чего?

— Я счастлива. — Голос дрожал. — Дождалась. Думала — не дождусь. А вот…

— Дождалась.

— Внук будет? Или внучка?

— Ещё не знаю. Рано.

— Неважно. Главное — будет.

Они сидели, обнявшись: мать — в кресле, Оксана — на корточках рядом. Как в детстве. Только роли поменялись.

— Лёша знает? — спросила мать.

— Да. Он счастлив.

— Хороший он. Правильный выбор.

— Спасибо, мам.

— За что?

— За всё. За то, что приняла. Что не осудила.

Мать вздохнула.

— Я много чего в жизни делала. Не всегда правильно. Кто я такая, чтобы судить?

— Ты моя мама.

— Вот именно. Мама. А мама — любит. Всегда. Что бы ни случилось.

Оксана сжала её руку.

— Я буду приезжать. Каждый день.

— Не надо каждый. Береги себя. Тебе теперь двоих растить.

— Справлюсь.

— Знаю. Ты сильная. — Мать улыбнулась. — В меня.

Полине сказали в выходные. Лёша долго готовился — не знал, как начать.

В итоге — просто. За завтраком.

— Полин, у нас новость.

Девочка подняла глаза от каши.

— Какая?

— У Оксаны будет ребёнок.

Тишина. Полина смотрела на отца, потом на Оксану.

— Ребёнок?

— Да. Братик или сестричка. Для тебя.

Полина молчала. Долго. Потом:

— Это значит… вы точно не разойдётесь?

Лёша удивлённо посмотрел на неё.

— Мы и не собирались.

— Но… мама говорила… — Полина замолчала.

— Что говорила?

— Что может, это временно. Что ты вернёшься. Когда… наиграешься.

Лёша закрыл глаза. Вздохнул.

— Полина. Посмотри на меня.

Девочка подняла глаза.

— Я не «наиграюсь». Я люблю Оксану. И я люблю тебя. Это — навсегда. Понимаешь?

— Но мама…

— Маму я тоже любил. По-своему. Но мы — не подошли друг другу. Это бывает. Взрослые иногда ошибаются.

— А со мной? Не ошибся?

— С тобой — никогда. Ты — моя дочь. Самое лучшее, что у меня есть.

Полина смотрела на него. Глаза блестели.

— А этот… новый ребёнок?

— Будет твоим братиком. Или сестричкой. Ты будешь старшей. Самой умной, самой красивой.

— А ты будешь любить его больше?

— Нет. — Лёша взял её за руку. — Любовь — не пирог. Её не делят на куски. Когда любишь — любишь всех. Одинаково сильно.

Полина молчала. Потом — тихо:

— Я буду старшей сестрой?

— Будешь.

— Это… круто?

— Очень круто.

Полина посмотрела на Оксану. Впервые — без враждебности. С любопытством.

— А можно я… выберу имя? Если девочка?

Оксана улыбнулась.

— Можно предложить. Вместе выберем.

— Ладно. — Полина кивнула. — Тогда я подумаю.

Маленькая победа. Большая надежда.

Светка узнала по телефону.

— ЧТО?! — крик такой, что Оксана отодвинула трубку от уха.

— Свет, тише…

— Ты беременна?! Почему я узнаю последняя?!

— Ты не последняя. Маринка ещё не знает.

— Маринка не в счёт! Я — сестра!

— Свет, я только вчера сказала маме.

— Ладно, прощаю. — Голос смягчился. — Господи, Оксан. Поздравляю. Правда.

— Спасибо.

— Как себя чувствуешь?

— Пока нормально. Токсикоз небольшой, но терпимо.

— Это ещё цветочки. Подожди второй триместр.

— Пугаешь.

— Готовлю. — Светка засмеялась. — Ладно, я приеду. На Новый год точно. Посмотрю на тебя беременную.

— Договорились.

— Целую. Береги себя.

— Буду.

Маринка отреагировала предсказуемо.

— Я знала! Знала, что так будет!

— Откуда?

— По голосу. В последние месяцы ты говорила как… не знаю. Как человек, который нашёл свой путь.

— Нашёл?

— Нашёл. И я горжусь тобой.

— Марин…»

— Нет, правда. Ты самая смелая из всех, кого я знаю. Бросила всё, приехала к маме, встретила любовь. А теперь ещё и ребёнок. Это как в кино.

— В кино обычно хэппи-энд.

— А у тебя нет?

Оксана задумалась.

— Не знаю. Ещё рано говорить.

— Рано? — хмыкнула Маринка. — Оксан. Ты счастлива. Это и есть хэппи-энд. Не финальные титры, а просто… счастье. Каждый день.

Каждый день. Маленькое счастье. Незаметное, обычное.

Может, она права.

Октябрь, ноябрь. Живот ещё не виден, но Оксана чувствует — там, внутри, что-то растёт. Кто-то растёт.

УЗИ в двенадцать недель. Лёша держит её за руку, пока врач водит датчиком.

— Вот, — врач показывает на экран. — Видите? Сердцебиение. Сто пятьдесят ударов в минуту. Норма.

На экране — маленькое пятнышко. Бьющееся сердце. Их ребёнок.

Оксана заплакала. Лёша тоже — но отвернулся, спрятался.

— Пол узнать хотите? — спросил врач.

— Рано ещё, — сказала Оксана.

— На следующем УЗИ, в двадцать недель, можно будет сказать точнее.

Двадцать недель. Половина пути.

— Подождём, — сказал Лёша. — Пусть будет сюрприз.

Сюрприз. Да. Вся эта жизнь — один большой сюрприз.

Мать теперь ходила с тростью. Медленно, неуверенно, но — сама. До кухни, до туалета, до окна. Маленькие победы.

— Скоро буду внука нянчить, — говорила она.

— Мам, тебе нельзя напрягаться.

— Подержать на руках — можно. Посидеть рядом — можно. Я не собираюсь быть мебелью.

Характер. Неизменный.

Тамара Петровна сказала:

— Пусть. Ей нужна цель. Внук — хорошая цель.

Цель. Да. Может, поэтому она и восстанавливается — быстрее, чем врачи ожидали.

Декабрь. Снег, холод, предпраздничная суета.

Лёша купил ёлку — маленькую, настольную. Поставили на подоконник, украсили. Полина помогала — вешала игрушки, расправляла гирлянду.

— Красиво, — сказала она, отступив назад.

— Очень, — согласилась Оксана.

Полина посмотрела на неё. Потом — на живот, который уже начал округляться под свитером.

— Можно потрогать?

— Конечно.

Девочка осторожно положила руку на живот. Замерла.

— Я ничего не чувствую.

— Он уже шевелится, но пока слабо. Я чувствую — как будто бабочки внутри. Скоро он будет толкаться сильнее — тогда и ты почувствуешь.

— Правда?

— Правда. Через пару недель попробуем снова.

Полина улыбнулась. Впервые — по-настоящему.

— Круто.

— Круто.

Лёша смотрел на них из кухни. В глазах — слёзы. Счастливые.

Семья. Странная, сложная, неидеальная.

Но — семья.

Его. Их. Общая.