— Мам, ты сама квартиру на меня переписала! Что сейчас ты от меня хочешь? — спрашивала у Алевтины Николаевны дочь, — я её пока продавать не хочу, сама в ней живу. С мужем мы развелись, со своей жилплощади он меня и сына выгнал… Нам же нужно было где-то якорь бросить. Я считаю, что тебе не нужно из деревни возвращаться в город. Живи в бабушкином доме! Вообще проблемы не вижу.
— Лен, да там крыша совсем прохудилась, — отвечала Алевтина Николаевна, — зимой очень холодно, сырость везде. Чтобы там жить, нужно сначала ремонт сделать. Мы с мамой полтора года в одной комнате ютились, обогреватель только и спасал. Мы же договаривались, дочка… Ты должна была продать эту квартиру, добавить сбережения и купить трёхкомнатную. Чтобы у каждого из нас там был свой угол!
— Мало ли о чём мы там договаривались, — отмахнулась Лена, — на эти деньги у меня другие планы появились. Мам, ты зачем приехала? Я тебя разве звала? Уезжай обратно, для тебя здесь нет места!
Дверь захлопнулась перед носом Алевтины Николаевны. Пенсионерка прислонилась к стене и заплакала. Что теперь делать? Куда идти? Где жить? Родная дочь оставила её без жилья! Придётся, наверное, возвращаться в мамин дом и как-то приводить его в порядок. Алевтина Николаевна до последнего не хотела звонить старшему сыну. Она вообще не хотела быть кому-то обязанной, но другого выхода не было — зиму в этом доме она попросту не переживёт.
Полтора года назад Алевтина Николаевна узнала о том, что дочь собирается разводиться с мужем. Пенсионерка расстроилась: 13 лет вместе прожили, какой может быть развод?
— Мам, всё, сил моих больше нет, — сидя на кухне родительской квартиры, жаловалась Лена, — не могу, я устала! Мы в последнее время с Жоркой как кошка с собакой живем: он на меня орёт, я на него срываюсь. Я ещё подозреваю, что он и погуливать начал. Есть кое-какие у меня по этому поводу догадки… За руку, конечно, я пока его не ловила, но… Да, собственно, ничего это и не меняет — я всё равно с ним жить не буду.
— Лена, ну как же так, — всплеснула руками Алевтина Николаевна, — а Матвейка?
— Со мной останется, естественно, — закатила глаза Лена, — Матвейке папа вечно недовольный тоже надоел. В общем, мам, дело плавно идёт к разводу. Я вот что хотела тебе предложить… Мы с Жоркой вопрос этот вскользь обсуждали, и вот что решили: я ему оставляю нашу двухкомнатную квартиру при разводе, а себе забираю наши общие накопления. Там что-то около полутора миллионов. Мам, давай мы твою квартиру продадим, мои накопления добавим, и трёхкомнатную квартиру купим? И у тебя, и у меня, и у Матвейки будет отдельная комната.
Алевтина Николаевна задумалась. Съезжать с квартиры, в которой прожила почти 40 лет, не очень-то и хотелось. Но, с другой стороны, выглядеть эгоисткой перед дочерью и внуком она не желала — всё-таки нужно и об их будущем думать.
— Ну давай попробуем, — вздохнула Алевтина Николаевна, — и всё-таки, Лен, ты точно решила? Может быть, помиритесь?
— Я, мама, с ним и не ссорилась, чтобы мириться, — разозлилась Елена, — хватит меня уговаривать! Я же объяснила, что жить с Жоркой больше не могу. Всё, мам, давай тему закроем! Надоело переливать из пустого в порожнее.
От мужа Лена ушла, и временно, пока вопрос с разводом не решился, поселилась у матери. Втроём в двухкомнатной квартире было тесно, Лена мать начала торопить:
— Мам, ты давай, выставляй квартиру на продажу! Пока клиенты найдутся, пока договор подпишете… Я уже трёшку присмотрела! Будет очень обидно, если её купить мы не успеем.
Лена пригласила знакомого риэлтора. Та квартиру бегло оценила, пообещала, что сделку провернёт в кратчайшие сроки.
А на Алевтину Николаевну неожиданно свалилась большая проблема: старшая сестра привезла престарелую маму в деревенский дом и оставила её там одну. Αлевтине Николаевне позвонили соседи, и естественно, она всё бросила и помчалась в пригород. Дом последние 6 лет стоял запертым, за ним никто не ухаживал. Зимой не топили и, конечно, строение начало заваливаться. Алевтина Николаевна несколько часов уговаривала родительницу поехать вместе с ней в город, но мать категорически отказывалась:
— Отстань! Этот дом отец ваш строил, я всю жизнь здесь прожила, здесь и помру! Никуда не поеду. Можешь одна уезжать! Не надо за мной ухаживать, я вас не просила. Людка, змея, домой меня не пускала! Насилу вырвалась… Теперь меня отсюда только вперёд ногами вынесут!
Алевтина Николаевна позвонила старшей сестре — Людмила, не стесняясь в выражениях, объяснила:
— Слушай, она мне всю кровь выпила за эти 6 лет. Хватит! Твоя очередь теперь её дохаживать. В нашей квартире ей не нравится, жить она тут не хочет. Поначалу ещё как-то нормально всё было, она, конечно, ворчала, но, по крайней мере, не пакостила. А теперь она что делает: мы ночью спим, а она потихоньку на кухню выползает и газ включает! Муж её два раза ловил! Посуду бьёт, скандалы устраивает, с балкона кричит, что мы её здесь заперли. Извини меня, конечно, но… Всё, терпение моё лопнуло! Пусть меня народ осудит, пусть меня анафеме предадут, но к себе я ее больше не пущу. Я её и в пансионат пыталась устроить, думала, среди таких же стариков ей комфортнее будет. Ничего не вышло, Аль. Пристраивать ее в больницу, лекарство давать ей бесполезно — у неё деменция, она не лечится. Дальше будет только хуже. Я спокойно жить хочу! Ты теперь за ней и присматривай.
Сестра бросила трубку, а Алевтина Николаевна вздохнула. В любом случае мать в город не отвезёшь — вчетвером в двухкомнатной квартире не разместишься. Да ещё если ведёт она себя так, как описала Люда, то это значит и внука опасности подвергать… Что-то нужно было срочно решать. Алевтина Николаевна позвонила дочери и попросила её собрать вещи. Вкратце обрисовала ситуацию:
— Оставить я её не могу, в город я её забрать тоже не могу. Придётся переезжать. Если найдётся покупатель, то я на подписание документов буду приезжать. Другого выхода, Лен, я не вижу.
Αлевтине Николаевне показалось, что дочь даже обрадовалась:
— Мам, а с одной стороны, тебе зачем туда-сюда мотаться? Давай ты просто на меня дарственную оформишь, я сама продажей займусь? Покупку новой квартиры тоже беру на себя. А ты сиди себе спокойно в деревне, за бабушкой присматривай.
Естественно, Алевтина Николаевна дочери доверяла. А как иначе? Дарственную на Лену оформила, переехала в деревню. Больше года ухаживала за мамой, терпела её истерики и жила в отвратительных условиях. В гости к дочери приезжала очень редко — маму ведь надолго одну не оставишь. Полтора года ещё прожила родительница, скончалась во сне на 88 году жизни. Сразу после похорон, на которые, кстати, Лена не явилась, Алевтина Николаевна собрала свои вещи и поехала домой. Она знала, что дочь пока квартиру ещё не продала — Лена говорила, что найти клиентов сейчас сложно. Все, кто готов был брать двушку, выпрашивают скидку, а терять в цене ей бы не хотелось. На порог собственной квартиры Αлевтину Николаевну не пустили. Велели возвращаться туда, где она жила последние полтора года.
***
Старший сын Алевтины Николаевны приехал через несколько дней. Мать он нашёл у соседки. Первым делом пошёл к сестре — хотел задать ей пару вопросов.
— Лен, а у тебя вообще совесть есть? Ты понимаешь, что мать оставила без жилья? Она куда пойти должна?
— Не знаю, — пожала плечами Елена, — пусть едет в бабушкин дом. Женя, квартира эта моя. Я дарственную писать маму не принуждала, она сама так решила! Я передумала продавать квартиру. Зачем мне покупать трёхкомнатную, когда нам с Матвейкой и в двухкомнатной места хватает? Полтора миллиона я потрачу на что-нибудь полезное: машину, может быть, себе куплю или ещё одну квартиру. Однокомнатную, например, где-нибудь на окраине. И сдавать её буду! А потом, когда Матвей подрастёт, ему отдам. Тебе что надо? Если ты разбираться приехал, то зря и время, и деньги потратил. Не хочу я с тобой ругаться. Не поймёшь по-хорошему — полицию вызову, скажу, что ты на моей территории дебоширишь!
— Бог накажет, Лен. Обязательно накажет, — покачал головой Евгений, — ну живи, пока есть такая возможность.
— Это ты что, мне угрожаешь, что ли? — прищурилась сестрица.
— Да упаси бог, не угрожаю. Я просто знаю, что бумеранг существует. Рано или поздно за то, что ты натворила, ты ответишь.
Долго думали, как поступить. Женя ездил в деревню, осматривал бабушкин дом. Пришёл к выводу, что проще новый отстроить, чем старый отремонтировать. Алевтина Николаевна тоже имела кое-какие сбережения. На большой участок давно глаз положил сосед слева — он мечтал, чтобы дочь с семьёй жила рядышком. В любом случае дом бы этот снесли, но цену за участок сосед предлагал куда выше рыночной.
— Продам дом, добавлю свои сбережения и куплю себе какую-нибудь квартирку, — объясняла Алевтина Николаевна сыну, — всё-таки, Жень, не деревенский я житель. Можно было бы, конечно, попробовать и дом до ума довести, но… Я в деревне не смогу.
— Мам, давай сделаем так: присматривай двухкомнатную, я тебе недостающую сумму добавлю, — предложил сын.
На том и порешили. Полгода Алевтина Николаевна прожила на съемной квартире — пришлось даже на подработку устроиться, чтобы иметь возможность жильё оплачивать, не влезая в «заначку». Участок вместе со стареньким домом купили, старшая сестра от своей доли отказалась. Женя, как и обещал, матери помог с покупкой квартиры, равноценной той, что она потеряла.
Конечно, в душе занозой сидела обида на младшую дочь. Лена матери не звонила, на контакт не выходила. Через общих знакомых Алевтина Николаевна узнала, что дочь ничего общего с ней иметь не хочет. Достаточно много времени понадобилось на то, чтобы с этим смириться.
3 года Алевтина Николаевна уже жила на новом месте. Привыкла, освоилась, хорошо в этом районе ориентировалась. Часто ездила к подругам, записалась даже в литературный клуб — там тоже нашла новых друзей. Даже ухажёр появился. Замуж Алевтина Николаевна не собиралась, с кавалером изредка встречалась просто для того, чтобы приятно скоротать время.
***
Дочь вместе с сыном приехала к ней неожиданно — Алевтина Николаевна как раз собиралась на свидание, когда в дверь позвонили. Лена, увидев мать, залепетала:
— Мамочка, прости меня, пожалуйста! Я очень перед тобой виновата! Прости! Вот меня бог и наказал, мам… Нам с Матвейкой идти некуда, нас из квартиры выселяют. Я такое натворила…
Алевтина Николаевна перепугалась и втащила дочь в квартиру. Повзрослевший внук молча занёс чемоданы. Лена сидела на диване и рыдала, а Алевтина Николаевна никак не могла докопаться до сути.
— Подожди, что случилось с квартирой?
— Мне позвонили какие-то люди… Сказали, что на меня аферисты собираются оформить большой кредит, и мои сбережения все под угрозой… Мама, я не знаю, как так получилось! Я… Я как будто под гипнозом была! Они постоянно были со мной на связи, даже ночью звонили. Я поехала в банк, сняла деньги, перевела их на какой-то счёт, потом в двух финансовых организациях оформила кредит… И квартиру, мама… Квартиру я продала за половину ее реальной стоимости!
Алевтина Николаевна застыла. Только недавно она смотрела передачу про телефонных мошенников, искренне жалела жертв, которые давали интервью, переживала за каждого человека, который попался в лапы этих недобросовестных людей. Она и подумать не могла, что её дочь тоже окажется пострадавшей…
— Новый хозяин квартиры, мам, нас сегодня выгнал… Адрес твой тётя Вера дала, мы сразу к тебе и приехали. Мам, я не знаю, что делать! Прошу тебя, не выгоняй. Если ты от меня отвернёшься, то нам с Матвейкой одна дорога — с моста в реку…
Естественно, Αлевтина Николаевна дочь оставила у себя. Позвонила сыну, рассказала, что произошло. Женя, немного помолчав, протянул:
— Ну вышло, в общем, так, как я и предполагал. Мам, я тебя прошу, пожалуйста, больше на её манипуляции не поддавайся! Квартира пусть останется в твоей собственности. Ни на Лену, ни на Матвея ничего не переписывай — опять останешься на улице. Никогда бы не подумал, что моя сестра настолько глупая… Ты знаешь, мне её даже не жаль. Из каждого утюга трубят, по телевизору показывают, по городу билборды висят, а люди всё равно ведутся! Ты спроси у неё, она хоть заявление написала?
— Да что ты, сынок, какой с этого толк, — вздохнула Алевтина Николаевна, — я недавно передачу видела, люди пачками эти заявления строчат. А деньги им никто не возвращает.
— Мам, заявление написать обязательно нужно, — объяснил Женя, — давно это надо было сделать. Предстоят суды. Шансы вернуть квартиру есть небольшие, но они есть.
Заявление Лена написала. Теперь нужно было найти хорошего юриста, который помог бы подать исковое в суд. Сама Елена была уверена, что покупатель как-то связан с этими аферистами — уж больно вёл себя новый хозяин квартиры странно.
Алевтина Николаевна, конечно, надеется на благоприятный исход. Дочь живёт у неё уже 4 месяца, отношения между ними потихоньку налаживаются. А недавно позвонил следователь и сообщил, что шайку, обворовывающую людей, накрыли на другом конце страны. Если деньги, полученные обманным путём, они ещё не успели растратить, то шанс вернуть хотя бы часть есть.
