Воспитанники старших классов приюта для детей без родителей готовились к торжественному завершению учебы. Везде царила атмосфера радостного ожидания. Подростки строили грандиозные планы, представляя себе светлое будущее во взрослом мире. Те, кого когда-то бросили родители, но которые все еще жили где-то за пределами интерната, принимали решение отыскать их и встретиться лицом к лицу.
У Анны Владимировны подобных намерений не существовало. В приют она попала в возрасте десяти лет, когда ее родители, трудившиеся на крайнем севере, скончались один за другим от серьезной инфекционной болезни. Семья проживала в служебном жилье. После того как Аню определили в детский дом, предприятие передало их метры новым работникам. Теперь единственным местом для проживания, на которое могла надеяться девушка, была государственная квартира. Правда, ожидать ее предстояло бесконечно долго. Область, где она находилась, не отличалась богатством, и социальные проекты функционировали крайне неэффективно.
— Уже определилась с местом учебы? — поинтересовался ее товарищ по группе Михаил Соколов, столкнувшись с девушкой в коридоре. — Я изучил брошюры от добровольцев и выбрал авиационное училище.
— Авиационное? — удивилась Аня. — Миша, да кто же тебя туда примет? Ты ведь самолеты только издалека видел и никогда не поднимался в воздух.
— Как бы не так! — нахмурился парень. — В детстве, лет в шесть, мы с мамой и папой летали к морю, не помню только куда именно. Но авиалайнер произвел на меня такое впечатление, что до сих пор грежу о небе.
— Если мечтаешь, возможно, все получится, — улыбнулась она. — Говорят же: стоит чего-то по-настоящему захотеть, и мечта непременно осуществится.
— Одного желания мало, необходимо еще и приложить усилия, — поучительно произнес Михаил. — Потому и интересуюсь. Решила уже или пока нет? Может, поедем вместе.
Девушка с изумлением взглянула на него и рассмеялась:
— В качестве супругов, что ли?
А юноша молча подтвердил кивком.
— Не выйдет, — ответила она. — Ты будешь проживать в общежитии, а мне где размещаться? Или ты советуешь мне тоже попробовать поступить в авиационное?
— Нет, зачем так сразу? Поступай в кулинарный или швейный техникум. Там тоже предоставляют общежития. А в выходные станем встречаться, прогуливаться по улицам.
— Хорошо, обдумаю это, — пообещала Аня и открыла дверь своей комнаты.
***
Спустя несколько дней они вновь встретились в коридоре. На этот раз от прежнего оптимизма Михаила не осталось ни следа.
— Мишка, что случилось? Не заболел ли? — с беспокойством спросила она близкого друга.
Тот покачал головой и хотел пройти мимо, но затем остановился и приглушенно произнес:
— Ты слышала заявление заведующей?
— Нет. А что именно?
— Объявила, что не выдаст документы, пока мы не поработаем на огороде интерната.
— Серьезно? На ее грядках, что ли?
— Да, мы же весной там картофель высаживали, помнишь? А сейчас его надо пропалывать, окучивать и собирать колорадских жуков. А мне уже давно пора ехать, иначе не успею подать бумаги.
В голосе парня послышались нотки отчаяния.
— Миш, постой, но ведь это противозаконно, — забормотала Аня. — Не огорчайся так, что-нибудь придумаем.
— Да что тут можно придумать? Мы у этой заведующей в заложниках.
Он махнул рукой и направился дальше. А Аня так и застыла в коридоре словно вкопанная.
***
Выпускной вечер прошел скучно и натянуто. Все ребята понимали: хотя им и вручили аттестаты, свидетельства о рождении и паспорта по-прежнему лежали в сейфе секретаря Елены Ивановны, и без них никуда не уехать.
Аня, глядя на расстроенное лицо друга, уже не знала, как его утешить, но вдруг ее глаза загорелись.
— Послушай, у меня есть идея. Нужно просто украсть твои документы, и дело с концом. Кабинет директрисы наверняка открыт.
— Ты что, совсем сошла с ума? Даже не думай об этом, — запротестовал парень.
Но она настолько увлеклась этой мыслью, что остановиться уже не могла.
Поздним вечером Аня постучала в комнату к ребятам и позвала Мишку. Когда он вышел, она сунула ему в руки небольшой пакетик.
— Бери и беги побыстрее.
Михаил не поверил своим глазам. В прозрачном пакете находились свидетельство о рождении, паспорт и банковская карточка на его имя с небольшой стартовой суммой от государства.
— Подожди, Ань, а как же ты? Ведь пропажу рано или поздно заметят.
— А что? Я и свои бумаги взяла, — хихикнула она. — Так что я тоже сбегу от этой каторги, только немного позже, потому что еще не готова.
— Ох, Анька, ну ты и смелая! — восхитился парень и чмокнул ее в щеку. — Ладно, пока. Я прямо сегодня убегаю, а то директриса приказала никого за территорию не выпускать.
Все воспитанники интерната знали одно место, где можно было пролезть через щель в ограде и оказаться на свободе. Поэтому Михаил без труда выбрался оттуда и пешком отправился на железнодорожный вокзал.
***
Аня планировала сбежать под утро, пока в интернате не заметили исчезновение Соколова. Она тихо покинула комнату, взяла дорожную сумку и рюкзак с вещами и направилась в глубь территории детского дома, где находилась заветная лазейка.
Она шла, периодически останавливаясь и прислушиваясь, поскольку ей казалось, что за ней кто-то наблюдает. А как только она попыталась протиснуться в щель, кто-то с силой дернул ее назад за рюкзак.
— Попалась, Владимирова! — громко закричала директриса, освещая ей лицо мощным фонариком. — И куда это ты направлялась?
Аня заметила, что рядом толпятся ее соседка по комнате и охранник. Она опустила голову и поплелась за директрисой, которая крепко схватила ее за руку.
В кабинете уже находились полусонные воспитатели. Они встретили Аню неодобрительными взглядами, но ничего не произнесли.
Разразился ужасный скандал. Директриса кричала и угрожала, что напишет ей крайне негативную характеристику и ее не примут ни в одно учебное заведение. А еще она заявила, что не выдаст ей паспорт и банковскую карту для начала самостоятельной жизни.
Аня мрачно слушала брань. А потом вдруг сказала то, о чем сожалела все последующие годы:
— Ничего вы мне не сделаете. Я уже совершеннолетняя, и документы у меня с собой, а то, что вы творите, противозаконно. Я обращусь в правоохранительные органы.
Елизавета Петровна побледнела от ярости и прошипела:
— Да я тебя упеку, Владимирова! Ты что, вскрыла сейф? Молодец, теперь будешь расплачиваться всю оставшуюся жизнь.
Она схватила со стола ключи и бросилась в комнату делопроизводителя, а через несколько минут вернулась оттуда красная как свекла.
— Уважаемые педагоги, прошу вас засвидетельствовать кражу. Эта девчонка украла не только свои документы, но и документы Михаила Соколова. А еще она забрала жалованье и все банковские карты наших выпускников.
Учителя мгновенно очнулись от полудремы и зашумели:
— Владимирова, как ты могла?
— Это ложь! — закричала Аня. — Я взяла только свои документы и документы Михаила, потому что ему нужно поступать, а вы держите нас как рабов. Деньги и чужие банковские карты я даже не трогала.
Поднялся невообразимый шум. Елизавета Петровна принялась вызывать полицию, а охраннику приказала не спускать глаз с девчонки.
— Будешь кричать, мы тебе рот заклеим, — сказала она, доставая из аптечки пластырь.
— Вы не имеете права! — крикнула Аня.
Но охранник болезненно сжал ее руку, и девушка поняла, что силы явно неравны.
***
Дальнейшие события происходили как в кошмарном сне. Приезд сотрудников полиции, обыск в комнате, где жила Аня, и обнаружение нескольких банковских карт в ее тумбочке. Затем был суд и приговор к отбыванию срока в исправительном учреждении.
Она не понимала, как взрослые люди могли пойти на такую подлость. Почти все учителя, кроме ее воспитательницы, выступили свидетелями против нее. За что они так с ней поступили? Что плохого она им сделала?
Находясь в колонии, Аня выживала только благодаря тому, что мечтала выйти на свободу и все-таки добиться справедливости. А еще ей очень хотелось найти Мишку, который даже не знал, что с ней произошло. Да и она сама не представляла, как сложилась его судьба.
Когда начальница колонии вызвала ее к себе и предложила написать ходатайство об условно-досрочном освобождении, девушка не поверила своим ушам.
— А чему ты удивляешься? — улыбнулась начальница. — Ты уже отбыла треть срока. Поведение без нареканий. Так что, как говорится, сам Бог велел. Но смотри, больше сюда не попадайся.
***
Аня освободилась ранней весной, когда в воздухе еще пахло снегом, но небо уже было таким ярко-голубым от солнечного света, что хотелось зажмуриться. Она шла по незнакомому городу, рассматривала витрины, чужие балконы, окна, за которыми кипела чья-то жизнь, и думала, что теперь ей придется начинать все с нуля в полном одиночестве.
Рядом не было ни подруг, ни воспитателей — никого, у кого можно было бы спросить совета или попросить помощи. Сумка и рюкзак с личными вещами, девятьсот рублей помощи от государства для отбывших наказание — вот и все, что у нее было.
Нужно было срочно найти хоть какое-то жилье и работу, и девушка стала просматривать объявления. Записав несколько адресов в блокнот, она отправилась на автобусную остановку.
— Не подскажете, какой маршрут идет в поселок Березовка? — спросила она стоявших там людей.
— А вы, случайно, не по объявлению? — поинтересовалась одна из пожилых женщин.
— Да, — нерешительно ответила Аня.
— Так что же вы не позвонили? Там же указан телефон.
— У меня нет телефона, — смутилась девушка.
Бабушка осмотрела ее с ног до головы и пожала плечами:
— А как же вы без телефона будете жить? Сейчас без него никуда.
Подошел нужный автобус. Аня пропустила бабушку вперед и вошла следом. Оказалось, что именно она подала объявление о сдаче половины дома в аренду.
Когда они приехали в поселок, женщина указала рукой на ярко-белый дом с синей крышей:
— Вон там я живу. Раньше у нас была большая семья. А теперь дети разъехались кто куда. Муж умер, а мне одной такая жилплощадь ни к чему. Вот и сдаю. Опять же, прибавка к пенсии будет.
— И сколько вы хотите за аренду? — спросила Аня.
Женщина назвала сумму, и стало понятно: это не по карману. Ведь еще неизвестно, сколько придется жить на свои скромные сбережения, найдется ли работа и когда будет первая зарплата.
Аня подумала: «Эх, зря я только в этот поселок приехала», — и совсем приуныла.
А бабушка подсказала:
— Ты пройдись по нашей улице, там еще несколько домов сдается. Может, кто-нибудь согласится сдать подешевле.
И Аня пошла.
***
У покосившихся ворот одного из домиков стоял черный внедорожник. Она стала обходить его, и в этот момент машина покатилась назад. Девушка вскрикнула и едва успела проскочить мимо. Машина тут же затормозила. Переднее стекло опустилось, и из него высунулась мужская голова.
— Ты что, не видишь, что я завелся? — крикнул он.
— Простите, не видела. Я ищу жилье, так что мысли заняты совсем другим.
— Жилье?
Мужчина вдруг открыл дверь и вышел из машины.
— Тебе с удобствами или как?
— Да мне хоть что-нибудь, лишь бы не ночевать под открытым небом. Я сирота, — призналась девушка.
— Вот оно как, — протянул незнакомец и тоже оглядел ее с ног до головы. — Ты что, из мест не столь отдаленных?
— Что? — не поняла она.
— Говорю, ты что, сидела?
— А, да, по глупости попала.
— Все так говорят, — махнул он рукой. — Да мне, собственно, все равно. Вон видишь, у меня домик стоит. Удобства и колодец во дворе. Свет проведен, газа нет. Но я здесь все детство провел. Теперь вот мать живет. Я предлагал ей переехать к нам, но она не хочет. Хочешь, заселяйся?
— А сколько вы хотите за аренду? — оживилась Аня.
— Да нисколько. Был бы дом как дом. А то ведь разваливается. Забирай бесплатно. Только за матерью моей присмотри. У меня самого дел по горло. Некогда сюда каждый день ездить.
— Правда? Большое вам спасибо! — обрадовалась Аня.
— Вот и договорились.
Мужчина тоже заметно повеселел.
— Моя визитка на всякий случай. А я поехал.
Машина выехала на дорогу, развернулась и уехала. А Аня пошла к дому. «Странный все-таки этот мужчина. Не проводил, не представил маме. А вдруг женщина не захочет ее впускать?»
***
Дверь оказалась незапертой. Аня вошла в темные сени.
— Здравствуйте! Есть кто дома? — крикнула она.
В доме стояла тишина. Стало как-то не по себе. Потом Аня подумала, что мать такого мужчины, очевидно, пожилая женщина и, возможно, плохо слышит. Она толкнула дверь в тускло освещенную комнату.
Оглядевшись, она заметила в углу на кровати седую женщину с впалыми щеками. Ее глаза были закрыты.
— Здравствуйте, — повторила Аня, подойдя ближе.
Женщина приоткрыла глаза и тихо спросила:
— Вы кто?
— Ваш сын пригласил меня пожить в вашем доме, — пробормотала девушка.
— А, сынок. Вот, значит, какой выход ты нашел, — сказала женщина и снова прикрыла глаза.
Аня, подумав, принялась наводить порядок в комнате. Повсюду стояла грязная посуда, валялось какое-то грязное тряпье. И вскоре девушка поняла: женщина вообще не вставала с постели, а значит, ей нужен особый уход. Но как ее сын мог оставить мать в таком состоянии на попечение первой встречной?
Аня ничего не понимала. Она пошла на кухню, где стоял маленький старый холодильник. Нашла в нем кусок замороженного фарша, несколько картофелин и луковиц и стала варить суп на слабой электроплитке. «Интересно, он хотя бы кормил ее?» — подумала она о мужчине, который исчез так же быстро, как и появился в ее жизни.
Судя по всему, он был состоятельным человеком и вполне мог нанять сиделку, но почему-то этого не сделал.
Когда Аня принесла в комнату тарелку с аппетитно пахнущим супом, женщина на кровати снова открыла глаза.
— Вы приготовили еду? — удивилась она. — Но ведь мне нельзя.
— Кто вам такое сказал? Что-то я не вижу у вас на столике ни лекарств, ни назначений врача. И кто тогда мог запретить вам есть?
Она помогла женщине слегка приподняться на подушке и стала кормить ее с ложечки. Пожилая женщина ела и глотала слезы, а когда тарелка опустела, сказала:
— Спасибо, деточка. Давно я не ела ничего горячего.
— А что, ваш сын вас не кормил?
— Он сказал, что врачи прописали мне хлеб и воду. Вот он и приезжал, кормил меня сухариком, размоченным в чае, — всхлипнула она.
— Да как же так! — всплеснула руками Аня. — А он говорил, что предлагал вам переехать к нему.
— Предлагал, — неожиданно громко сказала хозяйка. — Да только невестка, его жена, на меня как тигрица кидается. Как же я могу с ней жить под одной крышей? Она только рада, что я здесь, в собственном доме, угасаю. Как только совсем слягу — и гора с плеч. Можно и дальше жить, ни о чем не заботясь. Она ведь уговорила моего сына жить только для себя. Вот так некоторые живут без детей, считают их обузой. Так что я умру, не дождавшись внуков.
Женщина начала громко всхлипывать. Аня подала ей чашку с чаем.
— Пожалуйста, не плачьте. Давайте познакомимся.
Пожилая женщина представилась как Екатерина Степановна, а Аня рассказала о себе, о том, кто она и как оказалась в этом доме.
Екатерина покачала головой:
— Да совсем мой сын из ума выжил. Родной дом ему уже не нужен. Да что там дом? Родная мать и та не нужна. А ведь я заслуженный педагог. Сорок пять лет проработала в школе, таких известных людей учила, а теперь валяюсь как ненужный хлам.
— Ничего, Екатерина Степановна, мы с вами со всем справимся. Вот освоюсь немного в городе, работу найду. Может, и домик ваш отремонтируем.
У Ани загорелись глаза.
— Спасибо тебе. За последние полгода после инсульта я не услышала ни одного доброго слова. Только: «Ну что, как дела? Все лежишь?» — и все.
***
Аня сдержала слово. Она нашла работу в ближайшей больнице, купила себе сим-карту и телефон, а с помощью телефона вызвала хозяйке врача на дом. После осмотра и расспросов врач выписала рецепты на лекарства со скидкой и сказала, что может оформить инвалидность — тогда будет больше льгот.
Аня пообещала заняться этим вопросом, а пока в свободное от работы время старательно пыталась восстановить утраченные Екатериной Степановной функции.
Спустя какое-то время женщина смогла садиться в постели, держать в руке ложку и даже пользоваться телефоном. Правда, звонила она только своей подруге из другого города, которая очень переживала, что Катя пропала из виду.
Аня очень воодушевлялась успехами своей подопечной. Она работала санитаркой и знала, что при должном уходе и правильных тренировках больные после инсульта могут восстановиться почти полностью. Поэтому девушка не жалела сил, чтобы добиться этого.
Когда Екатерина Степановна смогла осторожно передвигаться по дому, Аня решила, что теперь можно заняться небольшим ремонтом. Она поклеила в комнате светлые обои, покрасила пол светлой краской, и в доме сразу стало как будто веселее. Потом она купила новую печь, на приготовление еды в которой уходило в два раза меньше времени.
Екатерина Степановна не могла нарадоваться, что у нее появилась такая замечательная помощница, и заявила, что хочет переписать свой дом на Аню.
— А как же ваш сын? Он же наследник, — смутилась девушка.
— Мой наследник сделал выбор в пользу жены, — со вздохом сказала пожилая женщина. — В тот самый день, когда он уехал, он практически отрекся от меня, так что теперь пусть не обижается.
Пока Аня была на смене, Екатерина вызвала по телефону своего ученика, который стал известным в городе адвокатом, и написала девушке дарственную на дом.
— А еще я хотела тебя попросить, Олежек, не мог бы ты найти одного человека?
Она протянула ему записку с именем, фамилией и датой рождения.
Адвокат кивнул:
— Для вас, Екатерина Степановна, я найду кого угодно.
***
Через несколько недель к их дому подъехала незнакомая машина. Аня в это время стирала во дворе белье в тазу. Подняв голову, она увидела, что по дорожке к дому идет мужчина в каком-то форменном кителе и фуражке. «Летчик, что ли?» — мелькнуло у нее в голове, и тут же она услышала знакомый голос:
— Анька, это ты, что ли?
Крепкие руки Михаила обхватили ее и прижали к темному кителю. Затем он отстранился и посмотрел ей в глаза.
— Какая ты стала! Замечательная женщина.
— Ой, Миш, какая я тебе замечательная, я обычная санитарка, — покраснела Аня.
— Не скажи. Когда мы виделись в последний раз, ты была совсем девчонкой, а теперь?
— Ты тоже повзрослел, — сказала девушка и кивнула на форму. — Летаешь?
А он вдруг расхохотался:
— Ой, не могу! Ань, ты что, меня за летчика приняла? Да не поступил я, не успел. Правда, там конкурс сумасшедший, все равно бы не прошел.
Он показал на значок:
— Форма железнодорожников. Стал машинистом. Работаю на скоростных электричках. Хочу переводиться, если ты не против.
— Погоди, а как ты меня нашел?
— Да хозяйка твоя, Екатерина… как ее… не помню отчества. В общем, на меня вышел ее бывший ученик. Уж не знаю, по каким каналам, но только меня вызвали в контору и сказали, что со мной хочет поговорить важный человек. И поговорили по телефону. Этот адвокат Олег сказал, где ты живешь.
А то я после учебы ездил в наш детдом, чтобы узнать, как ты устроилась. А там теперь новая директриса. Елизавету Петровну посадили за растрату. Ее заместителя тоже. Вот так бумеранг прилетел.
А наша воспитательница рассказала мне, что там произошло после моего отъезда. Я тогда чуть с ума не сошел. Я тебе жизнь сломал! И в колонию, кстати, ездил. А там сказали, что ты освободилась и где теперь — неизвестно.
В общем, настрадался я, Ань, чуть пить не начал. Хорошо, работа ответственная, взял себя в руки. Да еще этот звонок меня в чувство привел. Я сразу начальнику и сказал: если найду ее, значит, переведусь, если ты не против.
— Ох, Миша, ты меня, конечно, удивил. То есть директриса теперь сама на зоне? Вот это да! — задумчиво пробормотала она.
— Ань, так что скажешь? Мне переводиться в ваш город или как? — легонько толкнул ее в плечо приятель. — Я ведь всегда хотел на тебе жениться, когда вырасту, а ты взяла и пропала в самый ответственный момент.
Аня посмотрела на него и хихикнула:
— Совсем как в детстве. Хотел жениться. Это еще почему?
— Потому что… — он запнулся. — Потому что люблю.
— Что? Что? — Аня сделала вид, что не расслышала.
— Люблю, потому что! — громче сказал он и сгреб ее в охапку. — Анька, хватит уже мне нервы трепать. Говори, выйдешь за меня или нет?
— Не знаю, Мишка. Я ведь здесь на птичьих правах. А вдруг я не приживусь и мне придется искать счастья в другом месте.
— Молодой человек, не слушайте ее, — раздался с крыльца голос Екатерины Степановны. — Аня — единственная владелица этого дома. Я написала на нее дарственную.
Молодые люди удивленно посмотрели на хозяйку, а та впервые за долгие годы рассмеялась:
— Так вот для чего судьба продлила мне жизнь — чтобы я увидела такие растерянные лица. Совет вам да любовь!
***
В день свадьбы Ани и Михаила во дворе дома Екатерины Степановны собралась совсем небольшая компания. Пара коллег жениха и невесты, пара соседей и сама хозяйка. Стол накрыли прямо во дворе под цветущим виноградником, от которого исходил головокружительный аромат. Дом сверкал свежевыкрашенными ставнями. На новеньком заборе висели воздушные шарики.
Коллеги и свидетельница Ани постарались. Пожилые люди пели песни. Молодежь в перерывах танцевала.
Вдруг послышался стук калитки, и по дорожке к дому зашагал незнакомый худощавый мужчина. Хозяева и гости притихли, а гость подошел к столу и уставился на Екатерину Степановну так, словно не верил своим глазам.
— Мам, это ты?
Присутствующие переглянулись, а пожилая женщина, выпрямившись, строго спросила:
— А ты надеялся, что меня уже нет?
Дмитрий опустил голову и забормотал:
— Да нет, мам, что ты! Я же оставил тебе сиделку.
— Сиделку? — голос Екатерины стал еще строже. — И ты еще смеешь называть Аню сиделкой? Ты, который не заплатил ни копейки за то, что она меня выходила.
— Мам, подожди, я же не знал. Ей нужно было жилье. Вот мы и договорились.
— А, договорились. А что тебя сюда принесло? — спросила мать.
— Понимаешь, Светлана, жена, она, в общем-то, меня разорила. Я все продал — компанию, дома — и все равно остался должен. И вот я подумал: у меня же есть родительский дом.
— Ага, родительский, — чуть не вскрикнула Екатерина. — А что ты сделал для этого родительского дома и для родной матери? Чужие люди поставили меня на ноги, все отремонтировали, провели газ, а ты пришел на все готовое и заявляешь о своих правах. Так знай: теперь этот дом принадлежит Ане.
Женщина устало опустилась на стул и подняла бокал с лимонадом:
— Так что гуляй, Дима.
Мужчина зло посмотрел на Анну, на всех присутствующих и тихо выругался.
Михаил выступил вперед:
— Я бы попросил вас выражаться покорректнее. Здесь все-таки дамы.
Дмитрий развернулся и быстро направился к выходу.
Аня жалобно посмотрела на пожилую женщину:
— Екатерина Степановна, но все-таки это ваш сын.
— Ничего, Анечка. Дмитрий очень способный, он из любой ситуации выкрутится. А нет — так это будет ему полезным опытом и уроком. Так что не переживай за него. Вы с Михаилом лучше меня не забывайте. Я жду внуков.
Молодожены переглянулись и кивнули:
— А мы и не забываем. Правда, еще полгода ждать придется.
Гости зашумели, зазвенели бокалы, и над столом зазвучало: «Горько!»
