Ключ в замке повернулся тяжело, с сухим металлическим скрежетом. Лена навалилась плечом на дверь — та неохотно поддалась, впуская новых хозяев. — Ну и жесть… — Пашка перешагнул через порог, не вынимая носа из телефона.
Глава 4. Чужой берег Рассвет в Мшистых Пожнях не принес облегчения, он лишь обнажил то, что ночью казалось мороком. Марина сидела у окна, глядя на пустую дорогу. Алеша спал — впервые за долгое время его дыхание было ровным, без того страшного хрипа, от которого у нее по ночам стыла кровь.
Глава 3. Горькая вода Степан Петрович прошел в избу, не снимая шапки. Он присел на край табурета, положив тяжелые узловатые руки на колени. Марина видела, как он оглядывается, будто проверяет, не подслушивает ли кто из углов.
Глава 2. Соль на губах Утро в Пожнях не наступало — оно просачивалось сквозь щели в рассохшихся рамах, серое, как пыльный холст. Марина сидела на краю кровати, поджав пальцы ног. Пол в доме матери был ледяным, несмотря на то что печь с вечера протопили на совесть.
Глава 15. Последний стежок и соль земли Возле дверей Сельпо воздух нынче был такой, что хоть топором руби: липкий, горячий, пахнущий не то паленой шерстью, не то старым церковным воском. Клавдия Ивановна стояла, сжимая в руке тяжелый ключ, и чувствовала
Глава 14. Чёрная катушка и жатва осколков Август в Красном нынче стоял такой, что хоть живым в землю зарывайся: воздух густой, горячий, пахнущий не яблоками, а раскаленным утюгом и залежалой махоркой. Праздник Урожая, дескать, назначили на субботу, тринадцатое число.
Глава 13. Парижский шик и изнанка кадра Утро в Красном выдалось такое, что хоть в журнал «Советский экран» фотографируй: небо чистое, как слеза младенца, а солнце золотит крыши так ласково, точно прощения просит за все прошлые бесчинства.