Глава 10. Клеймо тишины Рассвет после ночи в Гнилой заводи не принес тепла, он лишь облил Пожни холодным, как оцинкованное ведро, светом. Марина стояла у окна, прижимая ладонь к стеклу. Ива за окном окончательно преобразилась: её серебристые сережки в утренней дымке казались каплями застывшей ртути.
Глава 9. Живая ноша Утро в Мшистых Пожнях выдалось прозрачным, как та самая вода в медной чаше, которую Марина принесла из Сердца Топи. Виктор стоял у ворот, засунув руки в карманы своей куртки. Он смотрел на вишневый внедорожник, который за одну ночь
Глава 8. Поход за край Туман на рассвете сделался плотным и тяжелым, точно сырое полотно, которое кто-то невидимый набросил на Мшистые Пожни. Марина шла от избы бабы Вари, не чувствуя ног, но не от усталости, а от какой-то странной, пугающей легкости.
Глава 7. Суд общины Крик Марины, казалось, разорвал не только тишину избы, но и сам густой туман за окном. Виктор, спотыкаясь о порожек, бросился в горницу, но замер на полпути, вцепившись руками в дверной косяк.
Глава 6. Пропажа Утро после спасения чиновника выдалось в Пожнях не просто серым — оно было глухим, точно поселок накрыли тяжелым ватным одеялом. Виктор с самого рассвета возился у ворот. Он то открывал капот своего «Джипа», то безнадежно щелкал зажигалкой, пытаясь разглядеть что-то в недрах мотора.
Глава 5. Мера терпения Тишина в Мшистых Пожнях была не такой, как в городе. Там, за бетонными стенами, она казалась пустой, а здесь — налитой, тяжелой, точно старый чугун. Марина проснулась раньше срока, когда в окна еще бился серый, предрассветный морок.
Лена вернулась домой, когда стрелки показывали половину девятого. Ноги гудели так, что каждый шаг отдавался в затылке тупой болью. Лифта в пятиэтажке не было, и третий этаж показался Эверестом. Она открыла дверь, готовая к привычной картине: гора кроссовок
