Артём стоял у окна, сжимая в руке телефон с треснувшим экраном. Пятый этаж хрущёвки, во дворе дети гоняли мяч, а под окнами гудели машины в вечной пробке на кольце. «Развод с женой» — эти слова, произнесённые адвокатом утром, теперь пульсировали в голове вместе с похмельной болью. Два дня назад Ленка собрала чемоданы, а он, как последний дурак, даже не попытался её остановить. Просто смотрел, как она увозит восемь лет их жизни в багажнике такси.
Телефон ожил, высветив фотографию улыбающейся Лены — снимок трёхлетней давности, который он так и не удалил.
«Мне нужно забрать документы на квартиру. Могу заехать сегодня?»
Артём сглотнул. Ипотека. Эта проклятая ипотека на однушку в спальном районе, где они планировали жить, пока не родится ребёнок. Ребёнок так и не появился, а платежи душили их каждый месяц.
«В 19:00. Я буду», — набрал он, стирая первую версию с матом.
В 19:30 в дверь позвонили. Настойчиво, будто курьер с доставкой, а не женщина, которая ещё месяц назад засыпала рядом с ним.
— Опаздываешь, — бросил он, открывая дверь, и осёкся.
Перед ним стояла незнакомка с модной стрижкой-каре, в бежевом тренче и с новыми каштановыми волосами вместо привычных русых. Только глаза остались прежними — карие с золотистыми крапинками.
— Привет, — она шагнула в квартиру, задев его плечом. — Извини, на Кутузовском адский затор. Вечная Москва.
От неё пахло дорогими духами — не теми, что он дарил на прошлый день рождения. Артём невольно принюхался, пытаясь уловить мужской парфюм. Ничего.
— Проходи, — он махнул рукой в сторону кухни. — Документы в серой папке. Я достал.
Лена сняла тренч, оставшись в облегающем чёрном платье, которое он никогда не видел. Её осиная талия казалась ещё тоньше, чем он помнил.
— Похудела? — спросил он, не сдержавшись.
— Минус шесть кило, — она слабо улыбнулась. — Развод с мужем — лучшая диета.
Шутка повисла в воздухе тяжёлым облаком.
На кухне всё оставалось так, как она оставила — чашки на сушилке, магниты на холодильнике, кружка с надписью «Мужу» рядом с раковиной. Только пусто и пыльно.
Лена села за стол, положив руки на выцветшую клеёнку. Без обручального кольца. Зато с Apple Watch — дорогими, не как её старенькие Хонор.
— Ты сказала — документы на квартиру, — Артём кивнул на серую папку. — Но тут только договор ипотеки. Остальное в банке.
— Да, я знаю, — она провела пальцем по краю стола. — Просто нужно решить, что делать дальше.
— А что тут решать? — он скрестил руки на груди. — Квартира в ипотеке. Платёж — сорок две тысячи. Осталось выплачивать ещё пятнадцать лет. Что-то изменилось?
Лена посмотрела на него так, будто видела впервые.
— Ты правда не понимаешь? Денис предложил мне переехать к нему. В Барвиху.
Артём почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он знал про Дениса. Друг друга, ресторатор, сорок три года, разведён, двое детей. Знал, но слышать его имя из уст Лены было невыносимо.
— И? — он старался, чтобы голос звучал ровно.
— Я хочу отказаться от доли в квартире, — она говорила тихо, но твёрдо. — Можешь выплачивать ипотеку сам или продать. Мне ничего не нужно.
Артём рассмеялся — громко, с надрывом.
— То есть ты трахалась с ним, пока я вкалывал на эту ипотеку? А теперь, когда твой богатенький хахаль зовёт тебя в Барвиху, ты такая благородная, да? Ничего не нужно?
Он не заметил, как повысил голос. Лена отшатнулась, её лицо исказилось.
— Я никогда тебе не изменяла, — прошептала она. — До тех пор, пока мы жили вместе. Никогда.
— Да неужели? — он чувствовал, как внутри поднимается чёрная волна. — А эти твои задержки на работе? Командировки в Питер? Фитнес по выходным?
— Ты параноик! — она вскочила, отбросив стул. — Знаешь, сколько раз за последний год ты спросил, как у меня дела? Реально спросил, а не для галочки? Ни разу! Ты приходил домой, молча жрал ужин, а потом утыкался в свой ноутбук! Или думаешь, я не видела твои переписки с Юлькой из бухгалтерии?
Артём замер. Юлька. Безобидные сообщения и пара обедов. Ничего больше.
— Это просто коллега.
— Конечно, — Лена горько усмехнулась. — И я тебе верю. Видишь? Я верю, хотя всё внутри кричало, что что-то не так. А ты мне — нет.
Они сидели на кухне в тяжёлом молчании. За окном стемнело, но никто не включил свет.
— Помнишь, как мы смотрели эту квартиру? — вдруг спросила Лена. — Риелтор опаздывала, шёл дождь, и мы стояли под козырьком подъезда. Я сказала, что у дома хорошая аура.
— А я ответил, что аура не оплатит нам ипотеку, — тихо закончил Артём.
— И всё-таки мы её взяли. Ты согласился, потому что я плакала.
— Потому что любил.
Слово «любил» повисло между ними.
Лена встала и включила свет. В ярком освещении кухня выглядела ещё более убогой — облезающие обои, жёлтый потолок от сигарет предыдущих хозяев, шкафчики, которые они так и не поменяли.
— Знаешь, — она оперлась о подоконник, — мой развод с мужем, о котором все шепчутся в офисе, не случился внезапно. Он длился годами. Каждый раз, когда ты предпочитал остаться на работе, вместо того, чтобы пойти со мной к моим родителям. Каждый раз, когда я плакала в ванной, а ты делал вид, что не слышишь.
— А ты не думала просто поговорить со мной? — спросил он, чувствуя, как внутри что-то ломается.
— Пять раз, Артём! Пять чёртовых раз я начинала этот разговор! — она ударила ладонью по столу. — «Нам нужно поговорить», а ты отвечал «Давай потом, я устал». И это «потом» никогда не наступало.
Артём опустил глаза. Он помнил эти моменты. Смутно, как что-то незначительное.
— А с ним, значит, всё по-другому?
— Да, — просто ответила Лена. — Он слушает. И отвечает.
Когда она собралась уходить, то неожиданно повернула в сторону спальни.
— Можно? — спросила она, впервые за вечер с неуверенностью в голосе.
Артём пожал плечами. Ему было уже всё равно.
В спальне Лена подошла к шкафу и открыла верхнюю полку. Достала старую шкатулку из карельской берёзы — подарок её бабушки на свадьбу.
— Тут наши обручальные кольца, — пояснила она. — И кое-что ещё.
Она открыла шкатулку и вынула тонкую полоску пластика.
Артём не сразу понял, что это. А когда понял — у него перехватило дыхание.
Тест на беременность. С двумя полосками.
— Что… это? — он с трудом выдавил слова.
— Это случилось перед Новым годом, — Лена говорила тихо, глядя в пол. — Я хотела сделать тебе сюрприз. Приготовила ужин, свечи. Ждала. А ты пришёл в три часа ночи, пьяный с корпоратива. С губной помадой на воротнике.
Артём закрыл глаза, вспоминая. Корпоратив. Юлька, повисшая на нём при всех, её пьяный поцелуй, от которого он увернулся, но всё равно измазался. Ничего больше. Просто глупость.
— Я не спал с ней, — прошептал он.
— Возможно, — кивнула Лена. — Но я тогда поняла, что больше не могу. Не хочу растить ребёнка с человеком, который не приходит домой, когда обещал. Я сделала аборт через неделю. А через месяц встретила Дениса.
Она положила тест обратно в шкатулку и протянула её Артёму.
— Выбрось. Или оставь. Мне всё равно.
Он провожал её до двери. Чужая женщина с каштановыми волосами, уносящая обломки его жизни на своих точёных каблуках.
— Лен, — окликнул он её, когда она уже стояла на лестничной клетке. — А если бы я тогда пришёл домой вовремя? Если бы не было той помады?
Она замерла, не оборачиваясь. Потом медленно повернулась. Её глаза были сухими.
— Знаешь, что самое страшное в разводе с мужем, с которым прожила восемь лет? Понимание, что этот развод был неизбежен. Что все знаки были перед нами годами. Я не ушла из-за помады, Артём. Я ушла, потому что мы уже давно шли к этому. Помада была просто последней каплей.
Он смотрел, как она спускается по лестнице — стук каблуков эхом отражался от бетонных стен подъезда.
— Прощай, — сказал он в пустоту.
Через неделю на его имя пришли документы — отказ от доли в квартире и заявление на развод. В конверте лежала ещё записка, написанная знакомым угловатым почерком:
«Я заплатила первый взнос за эту квартиру — материнскими деньгами, которые берегла на чёрный день. Треть стоимости. Считай это моим последним подарком. Выплачивай ипотеку, живи. Начни сначала. И не ищи меня.
P.S. Я не сказала вчера, но твоя щетина… Сбрей её. Ты с ней выглядишь старше на десять лет».
Артём смял записку и швырнул в стену. Потом подобрал, разгладил и перечитал снова.
В ванной он долго смотрел на своё отражение — осунувшееся лицо, мешки под глазами, щетина, действительно прибавлявшая возраст. Мужчина, который потерял всё, что имел, не заметив самого главного.
Он достал бритву и методично стал сбривать трёхнедельную щетину. Срезая прошлое вместе с волосками, смывая его в водосток хрущёвки.
«Не верю, что ты способна на перемены,» — сказал он когда-то Лене, когда она заговорила о переезде, о смене работы, о ребёнке.
Он ошибался. Она изменилась. Теперь была его очередь.
