Глава 2. Пурпурные губы и метафизика полей Весь остаток дня Клавдия Ивановна провела как в лихорадке. Руки её, привыкшие к тяжелым гирям и шершавым мешкам с сахаром, нынче будто чужими стали — то и дело роняли деревянный нож для масла, а пальцы мелко
Глава 1. Пирамидки надежды и штапельный шик Утро в Красном началось не с того, чтобы кочет горло драл, а с хриплого кашля радиорепродуктора. Черная «тарелка» на стене, засиженная мухами еще с прошлого лета, сперва долго сопела, дескать, не хочу я в такую
Глава 3 Изба у Нюры была маленькая — сени тесные, комната одна, печка в углу, стол да две табуретки. Чисто было, но бедно, это сразу видно — занавески застиранные, половик тряпочный, посуда старая, щербатая.
Глава 2. Дорога Автобус до Новопокровки ехал час с небольшим, а показалось — целую вечность. Старенький ПАЗ трясся на ухабах, мотор гудел натужно, будто жаловался на свою тяжкую долю, а в щели между окном и рамой задувало так, что Зинаида платок на голову натянула поглубже.
Глава 1. Чужой голос — Нюра… Нюрочка… Зинаида так и замерла на табурете, спицы из рук выскользнули, клубок покатился по полу, а она сидит и слушает. Три часа ночи, коридор терапевтического пустой, только лампочка под потолком мигает
— Что значит продать? — Нина прижала к груди старую шкатулку бабушки. — Это же единственное, что от неё осталось! Дом в деревне — это память! Егор раздражённо отмахнулся. — Память, память… На память в магазине хлеб не дадут.
— Леночка, мне сметану вон ту, в зеленой упаковке и хлеба, «бородинского». — Хорошо! Как ваши дела, Галина Ивановна? Ноги не болят? — Ничего, Леночка, ничего. Летом они ходят и не капризничают, любят, когда тепло.
