— Алиночка, солнышко моё, — Костя обнял меня сзади, пока я готовила завтрак, — помнишь, ты мечтала о новой сумочке? Вон той, из бутика на Тверской? Я замерла с яичницей на сковородке. Та самая сумочка стоила как моя месячная зарплата в библиотеке. — Костя, это же безумно дорого…
— Всё! С завтрашнего дня — на пенсию! — объявил я за ужином, хлопнув по столу так, что борщ в тарелках подпрыгнул. — Сорок лет отпахал как папа Карло, теперь буду дедушкой! Жена Валентина замерла с ложкой у рта.
— Серёг, ты только не психуй, ладно? — голос Витьки в трубке звучал так, будто он сообщал о падении метеорита прямо на мою машину. — Короче, я тут с Ленкой твоей… ну, это самое… Я замер посреди кухни с кружкой недопитого кофе.
— Ну что, как твоя мама? — спросил Паша, даже не оторвавшись от телефона. Я стояла в дверях нашей квартиры, промокшая до нитки после ливня, с тяжёлыми пакетами из супермаркета в руках, и смотрела на него.
— Девчонки, я замуж выхожу! За богатого! — Юлька ворвалась в нашу бухгалтерию как торнадо в стакан с водой, размахивая айфоном последней модели. Мы с Ленкой переглянулись. Третий раз за полгода, если что.
— Марк, дорогой, я же предупреждала, что Светка с Толиком заедут! — жена выпалила это в дверях, словно бросила гранату и побежала в укрытие. — На пару дней всего! Я застыл с кружкой кофе на полпути ко рту. В моей голове слово «
— Серёж, а давай заведём второго ребёнка? — жена выпалила это за завтраком так внезапно, что я подавился кофе и закашлялся, как старый дизельный двигатель на морозе. — Чего-чего? — прохрипел я, утирая слёзы. — Ленка, ты это серьёзно сейчас?
