— Всё! С завтрашнего дня — на пенсию! — объявил я за ужином, хлопнув по столу так, что борщ в тарелках подпрыгнул. — Сорок лет отпахал как папа Карло, теперь буду дедушкой!
Жена Валентина замерла с ложкой у рта. Дочь Светка поперхнулась компотом. Зять Серёга уронил кусок хлеба прямо в борщ.
— Пап, а ты это… — начала Светка, но я её перебил:
— Знаю-знаю! Вы там всё никак не раскачаетесь. Пять лет в браке, а внуков — шиш да маленько! Но ничего, теперь у меня времени вагон будет. Помогу вам, так сказать, процесс ускорить!
Серёга побледнел как полотно. Светка покраснела как помидор. А Валентина посмотрела на меня тем самым взглядом, который за тридцать семь лет совместной жизни я научился распознавать как «Николай, ты сейчас ляпнул такую дурость, что даже комментировать не буду».
— Николай Петрович, — осторожно начал зять, — мы со Светой пока не планируем…
— Не планируете?! — я аж подскочил. — А чего тут планировать-то? Дело нехитрое! Вон, Колька с третьего этажа — у него уже трое внуков. А Михалыч из гаража — так вообще пятеро! А я что, хуже?
— Пап, ну это же не соревнование… — попыталась вразумить меня дочь.
— Конечно, не соревнование! — согласился я. — Это жизнь! Мне шестьдесят стукнуло. Самое время с внуками возиться. Сказки там читать, в парк водить, на рыбалку брать…
— Коля, — вмешалась жена, — может, хватит детей доставать? У них своя жизнь.
— Своя жизнь! — фыркнул я. — Вот я в их годы уже отцом был. И ничего, не жаловался!
«Ещё как жаловался», — прочитал я в глазах Валентины, но она промолчала.
Первая неделя пенсии прошла в эйфории. Я вскакивал в шесть утра по привычке, понимал, что на работу идти не надо, и с чувством глубокого удовлетворения валился обратно в постель. К обеду вставал, брился, завтракал и шёл во двор — хвастаться перед работающими соседями.
— Во, Петрович! — окликнул меня сосед Витёк, тащивший пакеты из магазина. — Как пенсия?
— Шикарно! — расплылся я в улыбке. — Делай что хочешь, никто не указывает. Красота!
— А чем займёшься-то?
— Как чем? Внуков жду! Света вот-вот родит.
— Да? Не знал, что она беременная.
— Ну… пока нет, — смутился я. — Но это дело поправимое!
Витёк посмотрел на меня как на городского сумасшедшего и поспешил домой.
Через две недели эйфория начала проходить. Оказалось, что «делай что хочешь» быстро превращается в «а что, собственно, делать?». Телевизор за три дня надоел до зубовного скрежета. Рыбалка без компании работяг — тоска смертная. В гараж ездить — бензин жечь.
Я начал названивать Светке.
— Доча, как дела? Может, в гости придёте?
— Пап, мы были в воскресенье.
— Так это ж в воскресенье было! А сегодня среда!
— Пап, мы работаем…
— А в обед? Или после работы?
— Папа, — в голосе дочери появились металлические нотки, — у нас своя жизнь. Мы не можем каждый день к вам ездить.
— Понимаю, — соврал я. — А как там… ну… с пополнением?
— Папа!!!
— Всё-всё, молчу!
Но молчать я не мог. Идея фикс про внуков засела в голове как заноза. Я начал атаковать с разных сторон.
Сначала — через жену:
— Валь, может, ты со Светкой поговоришь? По-женски там, намекнёшь…
— Коля, отстань от детей! — рявкнула Валентина. — Захотят — родят. Не захотят — их право!
— Как это их право?! А моё право дедом стать?!
— Твоё право — заткнуться и не лезть!
Тогда я решил зайти через зятя. Пригласил Серёгу в гараж, под предлогом посмотреть двигатель.
— Серёг, мужик мужику… Может, у вас там проблемы какие? В смысле… медицинские?
Зять покраснел как рак:
— Николай Петрович, у нас всё в порядке!
— Ну так в чём дело? Квартира есть, работа есть, здоровье есть… Чего тянете?
— Мы просто… пока не готовы.
— Не готовы?! — я аж руками всплеснул. — А кто вообще к этому готов? Вон я Светку в двадцать три года получил. Думаешь, готов был? Штаны на работе протирал за копейки, с тёщей в однушке жили. И ничего, вырастили!
— Времена изменились, Николай Петрович…
— Времена изменились! — передразнил я. — Вечная отмазка! Человек не меняется! Инстинкт продолжения рода — он что, испарился?
Серёга что-то промямлил про масло в двигателе и сбежал.
Через месяц я уже был как та бабка из анекдота, которая всех достала вопросом «А когда свадьба?», только в моём случае было «А когда внуки?».
Начал изучать вопрос научно. Накупил книжек типа «Как стать идеальным дедушкой», «Психология современной семьи», «Внуки — радость жизни». Цитировал оттуда статистику:
— Знаете, что пишут? Мужчины, ставшие дедами, живут в среднем на пять лет дольше! Это же прямая выгода!
— Пап, может, тебе хобби найти? — предложила Светка. — Вон дядя Миша марки собирает.
— Марки?! — возмутился я. — Мне живые внуки нужны, а не бумажки!
Кульминация наступила через три месяца. Я сидел дома, листал альбом со Светкиными детскими фотографиями и жалел себя. Тут позвонил Колька с третьего этажа:
— Петрович, выручай! С внучкой посидеть некому, а нам с бабкой в поликлинику надо.
Я подскочил как ужаленный:
— Конечно! Сейчас буду!
Три часа с четырёхлетней Машкой пролетели как один миг. Мы играли в дочки-матери (я был дочкой), строили замок из подушек, смотрели мультики про какую-то свинку. Когда Колька вернулся, я был в полном восторге.
— Вот! — заявил я вечером семье. — Провёл время с ЧУЖОЙ внучкой! А своей у меня нет! Это нормально?!
— Пап, ну что ты как маленький? — вздохнула Светка.
— Я не маленький! Я — несостоявшийся дед! Все мужики в гараже уже внуков на рыбалку водят, фотками хвастаются. А я что? Пустоцвет?
— Николай! — рявкнула жена. — Прекрати истерику!
— Это не истерика! Это крик души! Я сорок лет вкалывал, семью содержал, дочь вырастил, образование дал… И что в итоге? Даже внуков не дождался!
— Папа, ты говоришь так, будто мы тебе должны! — вспылила Светка.
— А разве нет?! — я вскочил. — Разве это не нормально — хотеть продолжения рода? Чтобы фамилия не прервалась?
— У Серёги другая фамилия, — холодно заметила дочь.
— Вот именно! И внуки будут не Петровы! Но хоть какие-то будут… если вообще будут…
— Знаешь что, папа, — Светка тоже встала. — Раз для тебя главное — галочку поставить «есть внуки», то извини. Мы не автомат по производству детей для твоего самоутверждения!
Она схватила сумку и направилась к выходу. Серёга поспешил за ней.
— Куда вы? Я же борща наварила! — всполошилась Валентина.
— Спасибо, мам, в другой раз, — бросила Светка и хлопнула дверью.
Наступила тишина. Я сел обратно, чувствуя себя так, будто меня переехал каток.
— Доигрался? — спросила жена.
— Валь, ну что я такого сказал? Ну хочу я внуков… Это преступление?
— Преступление — это доставать детей каждый божий день! Думаешь, им легко? Ипотека, работа с утра до ночи, на себя времени нет… А тут ещё ты со своими внуками!
— Мы же как-то справлялись…
— Мы жили в другое время, Коля! И потом… — она помолчала. — Ты помнишь, как ты отреагировал, когда я сказала, что беременна?
Я напрягся. Конечно, помнил. Схватился за голову и полночи причитал, что мы не потянем, что рано, что надо было подождать…
— Это другое…
— Ничего не другое. Ты тоже не был готов. Но жизнь заставила. А теперь требуешь от них то, чего сам не хотел.
— Я же хороший отец был!
— Был. Когда на работе время оставалось. А помнишь, как ты первые три года Светкину постель ни разу не поменял? Как на родительские собрания не ходил? Как её день рождения забывал?
— Валь, ну что ты…
— А теперь внуков ему подавай! Чтобы что, Коля? Чтобы доказать себе, что ты хороший дед? Чтобы перед мужиками в гараже не стыдно было?
Каждое слово било как молотком по больному месту.
— Не передёргивай! Я семью любил! Люблю!
— Любить и выполнять обязанности — разные вещи, Коля. Ты всегда путал одно с другим.
Она ушла на кухню. Я остался сидеть в пустой комнате, разглядывая альбом с фотографиями. Вот Светка в год — пухлые щёчки, два зуба. Вот в школу идёт с огромными бантами. Вот выпускной… А что я помню из этого? Урывками, между сменами, между авралами на работе.
Зазвонил телефон. Колька с третьего:
— Петрович, ты как? Машка спрашивает, когда дядя Коля ещё придёт играть.
— Спасибо, Коль… В другой раз.
Повесил трубку. В другой раз… А будет ли он, этот другой раз? Или я так и просижу всю оставшуюся жизнь, ожидая внуков как манны небесной? И главное — зачем? Чтобы доказать что? Кому?
Встал, подошёл к окну. Во дворе молодая пара катила коляску. Счастливые, улыбаются друг другу. Интересно, их тоже родители доставали? Или они сами решили?
«Сами решили» — эта мысль почему-то резанула. А я? Я хоть раз в жизни что-то сам решил? Или всё по накатанной — школа, армия, работа, женитьба, ребёнок… Потому что «так надо». Потому что «все так живут». Потому что «мужик должен».
И вот теперь — пенсия. И снова «должен». Должен быть дедом. Должен нянчить внуков. Должен…
А чего я, собственно, хочу? Сам-то? Без оглядки на Кольку, Михалыча и прочих?
Ответа не было. Пустота.
Может, Валька права. Может, я всю жизнь не жил, а выполнял программу. И теперь, когда программа закончилась, не знаю, что делать. Вот и цепляюсь за идею внуков как за спасательный круг.
Светка не звонила три дня. На четвёртый не выдержал я:
— Доча… прости дурака старого.
— Пап… — в трубке слышно было, как она всхлипнула. — Мы просто… мы правда пока не готовы. Это же ответственность огромная.
— Знаю, доча. Извини. Я больше не буду.
— Правда?
— Правда. Ваша жизнь — ваши решения.
Положил трубку и почувствовал странное облегчение. Будто камень с души свалился. Камень по имени «должен».
Валентина вошла в комнату, села рядом:
— Помирились?
— Ага.
— И что дальше?
— Не знаю, — честно признался я. — Учиться жить для себя, наверное. В шестьдесят лет — самое время.
— Может, съездим куда? — неожиданно предложила она. — Мы же никогда никуда вдвоём не ездили. Всё некогда было.
Я посмотрел на жену. Постаревшая, седая, в старом халате. Но глаза — те же, что тридцать семь лет назад.
— А что? Поехали!
Внуки у нас появились через два года. Неожиданно для всех, в первую очередь для Светки с Серёгой. Мальчик. Назвали Артёмом.
Я, конечно, обрадовался. Но как-то спокойно, без того надрыва. К тому времени мы с Валей уже объездили пол-России, я записался в фотокружок, даже английский начал учить — внучок-то в современном мире жить будет.
— Ну что, дед, — спросила Светка, вручая мне свёрток, — готов нянчиться?
— Готов, — улыбнулся я. — Только по графику. У деда теперь своя жизнь есть.
Она удивлённо посмотрела на меня, потом улыбнулась:
— Правильно, пап. Так и должно быть.
Вот оно, это слово — «должно». Только теперь я сам решаю, что мне должно, а что — нет.
А Артёмка… Артёмка пусть растёт. Глядишь, научу его самому главному — жить не потому что «надо», а потому что хочется.
Если сам к тому времени научусь.