— Петь, я все понимаю, но давай не будем никуда обращаться: не буди лихо! — Так оно давно уже не спит, милая моя, если ты не в курсе! И почему — нет? — Но это же – скандал! А мне очень не хочется начинать жизнь здесь со скандала! Они все на нас и так нехорошо […
— Елена, ты должна меня выручить. В конце концов, мы – семья и что бы там не происходило… Лена вздохнула. Почему-то о том, что они вообще-то семья, мама вспоминала только когда ей от Лены что-то требовалось.
В апреле мама пришла с вещами. Прямо с утра, без звонка. Просто позвонила в дверь и стояла с двумя огромными сумками, слегка запыхавшаяся. Дети ещё спали, Кирилл уехал в командировку, а я успела только умыться и поставить кофе. — Мама?
Алиса поморщилась, не отрывая взгляда от монитора. Четыре утра. Только один человек мог звонить в такое время. — Я тебя разбудил? — голос Миши звучал бодро, с характерной хрипотцой от недосыпа. — Нет, — Алиса прижала телефон плечом к уху, продолжая печатать.
Дверь в квартиру родителей открылась с тем же неохотным скрипом. Михаил слышал его с детства, только раньше этот звук казался частью возвращения домой, а сейчас — вступлением к неизбежному разговору. Раз в полгода он приезжал в родительскую квартиру
Аня готовила ужин, поглядывая на часы. Мать задерживалась уже на сорок минут, и это значило только одно: она ехала не с работы, а от Павла Семёновича. Снова. Несмотря на все клятвы, обещания и даже слёзы после их последнего разговора.
Анна Петровна поправила постель на раскладном диване, аккуратно сложила ночную рубашку и тихо вздохнула. Третий месяц она жила вот так — в углу гостиной за китайской ширмой с драконами. Когда-то эта ширма была её подарком сыну на новоселье, а теперь отгораживала её скромный уголок от остального мира.
