— Валь, может, не стоит так резко? — робко предложил муж, наблюдая, как жена стремительными шагами направляется к калитке. — Они же соседи, всё-таки… — Соседи, говоришь? — Валентина обернулась, и Михаил невольно поежился от её взгляда.
Алина стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Внизу, во дворе типовой девятиэтажки, Максим топтался возле подъезда — тётя Марина снова не пустила его даже на порог. Третий раз за неделю. — Нечего шляться!
Андрей Петрович сидел в кожаном кресле своего кабинета, вертя в руках пригласительную открытку. Золотистые буквы на кремовой бумаге плясали перед глазами: «Екатерина Калужина и Максим Волков приглашают вас разделить радость бракосочетания…
– Мам, что это? – Андрей заглянул через плечо, помогая разбирать коробки с вещами покойной бабушки Сергея. – Ничего особенного, – поспешно спрятала фотографию Лариса. – Давай лучше вот эти документы разберем.
Андрей Петрович стоял посреди гостиной, держа в руках электродрель, которая минуту назад с треском вылетела из стены вместе с дюбелем и куском штукатурки. На полу валялась полка для книг — та самая, которую он пытался повесить. — Ну что ты как слон в посудной лавке!
Анатолий Сергеевич Кравцов был мужчиной принципиальным. Сорок два года жизни научили его одному: если ты глава семьи, то должен держать марку. А марка у него была железная — за всю жизни на больничном не был ни разу.
— Марина, хватит уже! — Данил резко повернулся к девушке, и она увидела в его глазах что-то похожее на панику. — Ты превратилась в какую-то одержимую. Неужели этот штамп в паспорте для тебя важнее наших отношений?
