— Валь, может, не стоит так резко? — робко предложил муж, наблюдая, как жена стремительными шагами направляется к калитке. — Они же соседи, всё-таки…
— Соседи, говоришь? — Валентина обернулась, и Михаил невольно поежился от её взгляда. — А когда твою маму вчера до слёз довели, они тоже соседями были?
История началась неделю назад, когда семейство Громовых решило, что участок в шесть соток — это слишком мало для их амбиций. Начали потихоньку передвигать штакетник, отхватывая по паре метров чужой земли. Анна Семёновна, мать Михаила, сначала робко пыталась протестовать, но получала в ответ такие перлы от соседки Люды Громовой, что приходила домой красная, как помидор.
— Что старая дура понимает в межевании! — орала Люда на весь переулок. — Сидела бы дома, борщи варила!
А вчера случился апогей. Громовы начали жечь мусор прямо у забора, и дым повалил в окна к старикам. Петр Иванович, у которого астма, начал задыхаться. Анна Семёновна вышла попросить перенести костёр подальше и нарвалась на такой мат от главы семейства Валеры Громова, что вернулась домой со слезами на глазах.
— Миша, — сказала тогда Валентина мужу, — завтра я иду разговаривать с соседями.
— А что я скажу? — растерялся тот.
— Ничего не скажешь. Потому что не пойдёшь. У нас разделение труда: ты чинишь краны, я чиню людей.
Утром Валентина Петровна встала в пять утра, что для субботы было неслыханно. Надела свой самый строгий костюм — тот самый, в котором ходила на планёрки к главврачу, когда нужно было отстоять интересы своего отделения. Посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. В этом костюме она выглядела как человек, с которым лучше не связываться.
— Мам, ты куда? — поинтересовался сын Денис, заглянув на кухню.
— К соседям в гости.
— В семь утра? В субботу?
— А что, есть запрет на дружеское общение в выходной день?
Денис хмыкнул. Он прекрасно знал, что когда мать говорит таким тоном, лучше не спрашивать подробностей.
Валентина размеренным шагом дошла до калитки Громовых и начала звонить в звонок. Долго, настойчиво, с паузами ровно в десять секунд. Через пять минут на пороге появился заспанный Валера в трусах и майке.
— Вы офигели? — начал было он, но, увидев выражение лица Валентины Петровны, осёкся.
— Доброе утро, Валерий Семёнович, — ровным голосом произнесла она. — Мне нужно с вами серьёзно поговорить. Одевайтесь.
— Да какого…
— Одевайтесь, — повторила Валентина, и в её голосе прозвучали такие нотки, что Валера невольно сглотнул и скрылся в доме.
Через десять минут во дворе Громовых состоялось то, что Валентина Петровна про себя назвала «разъяснительной беседой». Присутствовали: хозяин дома Валера, его супруга Люда в халате нараспашку, их сын-студент Игорь и собака Рекс, которая почему-то забилась в будку и не высовывалась.
— Значит, так, — начала Валентина, и все почему-то встали по стойке «смирно». — Вчера вы довели до слёз семидесятилетнюю женщину. Позавчера материли её мужа-инвалида. На прошлой неделе самовольно передвинули межевые столбы. Я правильно излагаю факты?
— А вы кто такая? — попыталась огрызнуться Люда. — Какое ваше дело?
Валентина медленно повернулась к ней:
— Я — Валентина Петровна Воронцова, старшая медсестра хирургического отделения, жена слесаря-сантехника пятого разряда Михаила Петровича и невестка тех самых стариков, которых вы третируете. А ещё я человек, который не привык оставлять без ответа хамство по отношению к своей семье.
— И что вы нам сделаете? — с вызовом спросил Валера.
Валентина задумалась на секунду.
— А вы знаете, что такое станционные ужасы? — вдруг спросила она.
Все переглянулись.
— Не знаете? — удивилась Валентина. — Это когда к вам приходит санитарная станция и находит нарушения. А они всегда найдутся, поверьте моему опыту. Вот, например, эта куча мусора у забора. Или выгребная яма, которая, как я вижу, давно требует очистки, но вы экономите. Или антисанитария в летней кухне. Штрафы сейчас нешуточные. От пятидесяти тысяч начинаются.
Лица соседей заметно посерьёзнели.
— Это угрозы? — хрипло спросил Валера.
— Боже упаси! — воздела руки к небу Валентина. — Это информирование о возможных последствиях. Я же медработник, мне положено заботиться о санитарном состоянии района. А ещё я дружу с участковым Петровым. Очень хороший мужчина, кстати. Очень внимательно относится к жалобам на нарушение общественного порядка.
— Слушайте… — начал было Валера.
— Нет, теперь слушайте вы, — перебила его Валентина. — Граница участков будет восстановлена в течение трёх дней. Извинения моим свёкру и свекрови будут принесены сегодня же. Мусор жечь будете на противоположной стороне своего двора. А материться в адрес моей семьи больше не будете никогда. Вопросы есть?
Вопросов не было.
— Отлично, — улыбнулась Валентина. — Тогда ещё один момент. Видите окно на втором этаже вашего дома?
Все посмотрели.
— А теперь видите окно нашего дома напротив? Это спальня моего мужа. Знаете, чем он занимается?
— Сантехник? — неуверенно протянула Люда.
— Сварщик, — поправила Валентина. — Очень хороший сварщик. У него золотые руки и… как бы это сказать… богатая фантазия. Особенно когда дело касается защиты семьи.
Она выдержала паузу.
— Вчера вечером он принёс домой новый аппарат для аргонодуговой сварки. Очень мощный. И знаете, что сказал? «Валь, если эти придурки ещё раз тронут моих родителей, я им такую штуковину наварю, что они до пенсии разбираться будут». Я, конечно, его успокоила. Сказала, что мы же культурные люди, будем решать вопросы мирно. Но он такой… импульсивный иногда.
Валера сглотнул:
— А что он может наварить?
Валентина загадочно улыбнулась:
— У него очень богатое воображение. На прошлой неделе соседу Иванову, который машину на газоне ставил, такую конструкцию из арматуры сделал… Теперь Иванов только на платной стоянке паркуется.
Это была чистая правда. Михаил действительно сварил Иванову красивую клумбу на месте его самовольной парковки, и теперь там росли петунии.
— Мы поняли, — быстро сказала Люда. — Всё поняли.
— Вот и замечательно, — просияла Валентина. — Значит, я могу рассчитывать на добрососедские отношения?
— Конечно, конечно!
— Тогда увидимся. Хорошего дня!
Дома её встретил притихший муж:
— Ну как?
— Нормально. Договорились.
— И что ты им сказала?
— Правду.
— Какую правду?
Валентина обняла мужа за плечи:
— Что у меня есть сварщик с золотыми руками, который не даст свою семью в обиду.
Михаил покраснел:
— Валь, я же не драчун…
— А кто говорит про драку? У тебя есть руки, голова и сварочный аппарат. Этого достаточно, чтобы любого нахала поставить на место. Цивилизованно и красиво.
В тот же вечер к ним пришёл сосед Валера с бутылкой коньяка и извинениями. Говорил долго, путано, но искренне. Анна Семёновна даже всплакнула от умиления.
— Ты же понимаешь, тётя Аня, — говорил он, — мы люди простые, иногда грубо выражаемся. Но мы не злые. Просто нервы, работа, проблемы…
— Да что ты, Валерочка, — всхлипывала старушка. — Бывает у всех…
А через неделю Михаил действительно сварил новый забор. Красивый, ажурный, точно по границе участков. Громовы смотрели через окно и охали от восхищения.
— Мам, — сказал вечером Денис, — я понял, почему папа тебя боится.
— Не боится, а уважает, — поправила Валентина. — Это разные вещи.
— А в чём разница?
— Страх заставляет убегать. А уважение заставляет становиться лучше.
Она посмотрела в окно, где в своём дворе возился с какими-то трубами Михаил. Соседский Валера стоял рядом и внимательно слушал его объяснения про водопровод.
— Видишь? — сказала она сыну. — Теперь у твоего отца есть новый ученик. А у нас — нормальные соседи.
— И всё благодаря сварочному аппарату?
Валентина улыбнулась:
— Всё благодаря тому, что в нашей семье есть правило: мы защищаем друг друга. А как именно — это уже детали.
Месяц спустя Громовы принесли Анне Семёновне рассаду помидоров и попросили совета по их выращиванию. А Валера попросил Михаила помочь с ремонтом крыши.
— Знаешь, — сказал вечером Михаил жене, — а они вообще-то неплохие люди.
— Конечно, неплохие, — согласилась Валентина. — Просто им нужно было объяснить правила игры.
— И ты объяснила?
— Мы объяснили. Вместе. Ты — делом, я — словом.
Она взяла мужа за руку:
— Знаешь, почему я тебя двадцать два года назад выбрала?
— Потому что красивый? — робко предположил Михаил.
— Потому что надёжный. На таких людей, как ты, можно опереться. А уж если понадобится, я всегда найду способ, как твою надёжность правильно применить.
— Даже если для этого придётся кого-то напугать?
— Миша, — серьёзно сказала Валентина, — семью надо защищать. Любыми способами. И если для этого нужно показать соседям, что у нас есть сварочный аппарат и женщина, которая знает, как им пользоваться в переносном смысле — значит, покажем.
— А если бы не подействовало?
Валентина хитро улыбнулась:
— Тогда бы ты действительно сварил им что-нибудь эдакое. По моему проекту.
— Что именно?
— Клумбы. Много красивых клумб. По всему периметру их участка. Чтобы им было что полоть до конца дней своих.
Михаил засмеялся:
— Валь, ты страшная женщина.
— Нет, — возразила жена, — я правильная женщина. И я умею защищать то, что мне дорого.
А в соседском доме Люда Громова говорила мужу:
— Слушай, а может, нам тоже сварочный аппарат купить?
— Зачем?
— А вдруг пригодится. Видел, какой забор Михалыч сварил? Красота же!
— И правда красивый, — согласился Валера. — Надо будет попросить, чтобы научил.
— Только осторожно проси, — предупредила жена. — А то его Валентина Петровна опять воспитательную беседу проведёт.
— Да ладно, нормальная баба. Строгая, но справедливая.
— Это точно. С такими лучше дружить, чем ругаться.
И они были правы. Потому что в жизни, как и в семье, главное — найти правильный баланс между силой и добротой. А ещё важно помнить: за каждым мягким мужчиной обязательно стоит сильная женщина с чётким пониманием того, где заканчивается терпение и начинается сварочный аппарат.
Все описанные в рассказе события являются плодом воображения автора, а любые совпадения — чистой случайностью.
