Анатолий Сергеевич Кравцов был мужчиной принципиальным. Сорок два года жизни научили его одному: если ты глава семьи, то должен держать марку. А марка у него была железная — за всю жизни на больничном не был ни разу. Даже когда в девяносто третьем году половина бригады слегла с гриппом, он один тащил объект, сопливый, но непреклонный.
Поэтому когда в дождливый октябрьский вечер Светлана заметила, что муж третий день подряд едва доедает ужин и постоянно трогает горло, она сразу поняла — быть войне.
— Толя, у тебя температура, — констатировала она, не отрывая взгляда от тетрадей, которые проверяла за кухонным столом.
— Какая температура? — хрипло возмутился Анатолий, демонстративно доедая картошку. — Я здоров как бык.
— Бык больной, — невозмутимо парировала жена. — Завтра к врачу.
— Ага, щас. К врачу он пойдет, — фыркнула шестнадцатилетняя Кристина, не поднимая головы от телефона. — Пап, у тебя голос как у курильщика со стажем.
— А ты вообще молчи, — огрызнулся отец. — Учись лучше.
Из комнаты появилась Валентина Петровна, теща, которая гостила у них уже третью неделю. Одного взгляда на зятя ей хватило для диагноза.
— Ангина, — изрекла она с авторитетом бывшей медсестры. — И запущенная. Антибиотики нужны.
— Валентина Петровна, — терпеливо произнес Анатолий, — я тридцать лет в строительстве. Меня продувало такими сквозняками, что ваши микробы просто не выживают в моем организме. У меня иммунитет как у космонавта.
— У космонавта, говоришь? — Теща прищурилась. — А температуру мерил?
— Не нужно мне ничего мерить. Чуть першит в горле, и все. Завтра на работу, у нас сдача объекта.
Светлана отложила ручку и посмотрела на мужа тем взглядом, которым она усмиряла особо буйных восьмиклассников.
— Анатолий Сергеевич, — произнесла она официальным тоном, — вы идете к врачу. Точка.
— Света, не командуй. Я не твой ученик.
— Хуже, — вздохнула жена. — Ученики хотя бы иногда слушаются.
На следующее утро Анатолий встал с постели с трудом, но виду не подал. Правда, голос совсем пропал, и он мог только шипеть что-то нечленораздельное. Собираясь на работу, он натолкнулся на препятствие в виде трех женщин, перегородивших ему путь к двери.
— Пароль? — поинтересовалась Кристина.
— Какой еще пароль? — просипел отец.
— «Иду к врачу», — хором ответили жена и теща.
— Отойдите с дороги, — прохрипел Анатолий. — Я опаздываю.
— Никуда ты не опаздываешь, — твердо сказала Светлана. — Я уже звонила твоему прорабу. Сказала, что у тебя ангина.
— Ты что наделала?! — взорвался муж беззвучно, только губами. — Теперь все подумают, что я размазня!
— Подумают, что у тебя есть мозги, — отрезала теща. — Садись, завтракай и марш к врачу.
Анатолий попытался прорваться к двери, но женщины стояли стеной. Пришлось отступить на кухню.
За завтраком он мрачно жевал овсянку, которую Валентина Петровна щедро сдобрила медом и, как он подозревал, какими-то лекарствами. Каша была подозрительно горькой.
— Что ты туда насыпала? — прохрипел он.
— Витаминчики, — невинно ответила теща. — Для иммунитета космонавта.
— Я эту бурду есть не буду!
— Будешь, — спокойно сказала Светлана. — Или я позвоню всей твоей бригаде и расскажу, как ты боишься врачей.
— Я не боюсь! Я просто…
— Просто дурак, — закончила за него дочь. — Пап, ну что за детский сад? Все нормальные люди лечатся.
— Я не все! Я — глава семьи!
— Глава семьи должен думать о семье, — назидательно произнесла Валентина Петровна. — А не геройствовать по пустякам.
Следующие три дня превратились в настоящую партизанскую войну. Анатолий упорно саботировал все попытки лечения, а женщины изобретали все новые способы его перехитрить. Антибиотики подмешивали в суп, полоскания маскировали под чай, а горчичники пытались поставить во время дневного сна.
Анатолий же, несмотря на усиливающуюся хворь, держал оборону. Он перестал есть домашнюю еду, питаясь бутербродами, которые сам себе делал. Чай заваривал в своей кружке, которую не выпускал из рук. На все уговоры отвечал упрямым мычанием — голос пропал окончательно.
— Слушай, космонавт, — попробовала подойти к нему с другой стороны Светлана, — а что скажут на работе, если ты совсем заболеешь? Если в больницу попадешь?
Анатолий только мотал головой и показывал кулак, демонстрируя, какой он сильный.
— Дедушка Петров с третьего этажа тоже так геройствовал, — вздохнула теща. — Теперь уже полгода лежит. Осложнения пошли.
Но Анатолий был непреклонен. Он чувствовал себя последним бастионом мужского достоинства в доме, захваченном женской тиранией.
Кульминация наступила в субботу. Анатолий проснулся совсем плохо — температура явно поднялась, горло болело так, что глотать было невозможно, а в ушах стреляло. Но он по-прежнему отказывался сдаваться.
Женщины провели экстренное совещание на балконе.
— Так дело не пойдет, — сказала Светлана. — Он же себя до воспаления легких доведет.
— До менингита, — мрачно поправила теща. — Я таких видела. Пока не грохнутся, не сдаются.
— Может, врача на дом вызвать? — предложила Кристина.
— Он его в дом не пустит. Сам видела, как он вчера соседу дверь не открыл, хотя тот час звонил.
— Тогда хитростью, — решительно сказала Валентина Петровна. — У меня есть план.
План был дерзким. Дождавшись, когда Анатолий в очередной раз заснет на диване, женщины окружили его с лекарствами наперевес. У Светланы был стакан с разведенным антибиотиком, у тещи — спрей для горла, а у Кристины — градусник.
— По тревоге! — скомандовала Валентина Петровна.
Анатолий проснулся от того, что жена пыталась влить ему в рот лекарство, теща прыскала спреем, а дочь совала градусник под мышку. Он вскочил, как ошпаренный, и попятился к кухне.
— Вы что, с ума сошли?!
— Мы тебя лечим! — крикнула Светлана, преследуя его со стаканом. — Стой на месте!
— Отстаньте от меня! — хрипел Анатолий, забаррикадировавшись за кухонным столом. — Я здоровый!
— Здоровый?! — Теща показала на термометр. — Тридцать девять и три! У здорового!
— Градусник врет!
— Врет градусник, врут врачи, врут все, кроме твоего космического иммунитета! — не выдержала Светлана.
Анатолий схватил со стола кухонный молоток для отбивания мяса и размахивал им, как мечом.
— Не подходить! Сам справлюсь!
— Толя, положи молоток, — миролюбиво сказала жена. — Мы же добра тебе желаем.
— Добра?! Вы мне жизнь отравляете! Дома отдохнуть нельзя!
— Отдохнуть?! — взвилась Кристина. — Папа, ты уже четвертый день как зомби ходишь!
— Не зомби, а глава семьи! И что я скажу, что в лечебницу пополз? Что я тряпка?
Внезапно в кухне повисла тишина. Женщины переглянулись и разом поняли, в чем дело.
— Значит, дело в том, что ты боишься потерять авторитет? — тихо спросила Светлана.
Анатолий молчал, сжимая молоток.
— Слушай, космонавт, — ласково сказала теща, — а ты знаешь, что самые сильные мужики — те, которые умеют заботиться о себе?
— Это как? — подозрительно прохрипел он.
— А вот так. Мой покойный Петя, царство ему небесное, тоже сначала геройствовал. А потом понял: болеть — это не слабость. Это жизнь. А вот запускать болезнь — это глупость.
Светлана осторожно приблизилась к мужу:
— Толя, милый, никто не подумает, что ты слабый. Наоборот, все скажут: вот мужик, голову имеет. Семью бережет. Себя бережет.
— А если бы ты был слабый, — добавила Кристина, — ты бы уже давно сдался нам, женщинам.
Анатолий задумался. Молоток в его руке медленно опустился.
— И никто не узнает про… про то, как я лечился?
— Скажем всем, что у тебя была командировка, — пообещала жена.
— И что я сам решил подлечиться?
— Сам, сам, — закивали женщины.
— И никаких уколов?
— Только таблетки и полоскания, — честно сказала теща.
Анатолий еще немного помолчал, потом осторожно положил молоток на стол.
— Ладно, — прохрипел он. — Но с условием: я сам буду пить лекарства. Без принуждения.
— Конечно, — облегченно вздохнула Светлана. — Ты же глава семьи.
— И еще, — добавил Анатолий, чувствуя, что инициатива возвращается к нему. — Готовить будете то, что я захочу.
— Что захочешь, — согласилась жена.
— И никого дома не принимаем. Больной должен отдыхать.
— Никого.
— Тогда давайте эти ваши лекарства, — решительно сказал Анатолий. — Только объясните толком, что и когда пить.
Валентина Петровна торжественно вручила ему блистер с антибиотиками:
— Вот это — два раза в день, после еды. Вот это — для горла полоскать. А это — если температура поднимется.
Анатолий серьезно изучил все упаковки, как изучал техническую документацию на стройке.
— Понятно. А через сколько дней поправлюсь?
— Дней через пять-семь, — ответила теща. — При правильном лечении.
— Хорошо. Тогда с понедельника начинаю лечиться по плану.
— Толя, — осторожно сказала Светлана, — а почему с понедельника? Может, сегодня лучше?
Анатолий гордо выпрямился:
— Потому что сегодня суббота. А глава семьи должен лечиться системно, а не абы как.
Женщины переглянулись и дружно рассмеялись.
— Ну конечно, — сказала Кристина. — А мы-то думали, что ты просто упрямый.
— Я не упрямый, — с достоинством поправил отец. — Я принципиальный. И ответственный. Раз уж лечиться, то по-человечески.
Через неделю Анатолий Сергеевич Кравцов вернулся на работу здоровый и довольный. На вопросы сослуживцев о том, где он пропадал, отвечал загадочно:
— Была такая необходимость. Здоровье подправить решил.
— Ты что, болел? — удивлялся прораб.
— Не болел, а профилактику проводил, — важно отвечал Анатолий. — Умный мужик должен за собой следить.
А дома за ужином он философски заметил:
— Знаете, я понял одну вещь. Лечиться — это не стыдно. Стыдно — не лечиться, когда надо.
— Ого! — воскликнула Кристина. — А кто молотком размахивал?
— Это я свою позицию отстаивал, — невозмутимо ответил отец. — Мужчина должен сам принимать решения, а не под давлением.
Светлана и теща обменялись понимающими взглядами. Главное — результат. А как Анатолий себе этот результат объяснил — дело десятое.
— Правильно, — согласилась Валентина Петровна. — Самое главное, что решение принял правильное.
— А молоток все-таки убери подальше, — попросила жена. — На всякий случай.
— Зачем? — искренне удивился Анатолий. — Я же теперь сознательный. В следующий раз сразу обращусь к врачу.
— Ага, — хором ответили женщины, — так мы и поверили.
Но молоток на всякий случай убрали.
Все описанные в рассказе события являются плодом воображения автора, а любые совпадения — чистой случайностью.
Уютный уголок
