Нина Петровна поправила очки и ещё раз перечитала сумму в завещании. Триста тысяч. Всего-то. — Мам, ну что там? — Лариса заглядывала через плечо, пытаясь разобрать мелкий почерк нотариуса. — Да так, ерунда, — Нина Петровна сложила бумажку и сунула её в сумочку.
Стою в магазине электроники, как сапёр перед неразорвавшимся снарядом. В руках — список от жены. Почерк как у курицы, которую учили писать во время землетрясения. Различил только: «USB-хаб с питанием, минимум 4 порта, ОБЯЗАТЕЛЬНО 3.0!
Вчера жена заявила, что я сплю неправильно. Серьезно. Оказывается, можно спать неправильно. Тридцать восемь лет спал как придется, и тут — бац! — неправильно. — В смысле? — спросонья бормочу. — Ты храпишь в неправильную сторону. Я аж проснулся. В неправильную сторону?
Я сидел в очереди к терапевту и размышлял о бренности бытия. Точнее, о том, что в моём возрасте очередь в поликлинике — это уже не потерянное время, а культурное мероприятие. Где ещё можно бесплатно послушать лекцию о пользе перекиси водорода от бабушки
Звонок в дверь — как выстрел снайпера. Всегда в самый неподходящий момент. Я стоял на кухне в позе античной статуи «Дискобол с бутербродом», только вместо диска — банка майонеза, а вместо туники — семейные труселя с уточками.
Марина услышала, как Антон режет лук. Даже через закрытую дверь — характерный стук ножа по доске. Четыре утра. Он опять готовит свой дурацкий омлет после ночи в мастерской. Она встала, прошла на кухню.
Коллежский регистратор Пётр Семёнович Ларичкин служил на почте уездного города N. восьмой год и за это время изучил все человеческие слабости, какие только могут уместиться в почтовый конверт. Любовные излияния гимназисток, деловые хитрости купцов, слёзные
