Марина услышала, как Антон режет лук. Даже через закрытую дверь — характерный стук ножа по доске. Четыре утра. Он опять готовит свой дурацкий омлет после ночи в мастерской.
Она встала, прошла на кухню. Антон стоял спиной, сосредоточенно шинковал овощи. На столе — помидоры, перец, пучок укропа.
— Разбудил? — спросил, не оборачиваясь. — Да. — Будешь? — Нет.
Марина села за стол, смотрела, как отчим двигается по кухне. Три года прошло, а она до сих пор не могла привыкнуть к этому человеку в их доме. Скульптор. Мамина новая любовь. Молчаливый мужик, который появлялся только поесть и поспать.
— Где Макс вчера был до одиннадцати? — Антон разбил яйца в миску. — Откуда я знаю. — Ты же старшая. — Ему шестнадцать. Сам за себя отвечает.
Антон хмыкнул, вылил яйца на сковороду. Запахло горячим маслом.
— В субботу приезжает Егор, — сказал он. — Поживет пару недель. — И? — Займет комнату Макса. — Почему не твой кабинет? — Потому что в кабинете я работаю.
Марина смотрела на его широкую спину. Хотелось сказать что-то резкое, но она промолчала. Бесполезно.
— Скажешь брату? — Скажи сам. — Марина, не начинай. — Я не начинаю. Просто это твое решение — ты и объявляй.
Антон выключил плиту, переложил омлет на тарелку. Сел напротив.
— Послушай. Мне надоело играть в добренького папочку. Егор — мой сын. Он имеет право на нормальную комнату в доме отца. Макс потерпит. — А если не захочет терпеть? — Его проблемы.
Марина встала.
— Ясно. Мама знает? — Узнает. — Трус.
Она вышла, не дожидаясь ответа. В их с Максом комнате брат спал, раскинувшись звездой. Марина села на подоконник. За окном начинало светать.
Телефон завибрировал. Сообщение от Егора: «Привет. Пап сказал про комнату. Я могу снять квартиру, если что».
«Приезжай. Разберемся».
Она знала Егора — худой парень с вечно виноватым видом. Учился на художника, хотя руки росли явно не для кисти. Антон это видел, но упорно тащил сына в искусство.
Макс зашевелился, открыл глаза.
— Который час? — Пятый. — Что ты делаешь? — Думаю, как сказать тебе, что в субботу ты переезжаешь ко мне. — Что?
Марина рассказала о разговоре с Антоном. Макс слушал, потом сел на кровати.
— Пусть идет к черту. — Макс… — Нет, серьезно. Достал уже. Я съеду. — Куда? — К Диме. Он давно зовет. У них флигель пустой стоит. — Мама не отпустит. — А я не буду спрашивать.
Марина смотрела на брата. За последний год он вытянулся, возмужал. И озлобился.
— Не делай глупостей. — А что делать? Терпеть? Я не ты, Марин. Не могу улыбаться и делать вид, что все нормально.
Утром за завтраком мама заметила напряжение.
— Что случилось? — Ничего, — буркнул Макс. — Антон, что происходит?
Отчим отложил газету.
— Егор приезжает в субботу. Поживет в комнате Макса. — Но… А Макс? — Перейдет к Марине.
Мама растерянно смотрела на мужа.
— Ты мог бы со мной обсудить… — Зачем? Это мой дом, мой сын. — Но мои дети тоже здесь живут! — Вот именно — живут. Бесплатно. Так что могут и потесниться.
Макс резко встал, вышел. Хлопнула входная дверь.
— Макс! — мама кинулась за ним, но Антон удержал. — Пусть проветрится. Вернется.
Марина смотрела на мать. Та выглядела потерянной, постаревшей. Когда это произошло? Когда сильная женщина, которая одна тянула двоих детей, превратилась в тень?
Макс вернулся к вечеру. Молча прошел в комнату, начал собирать вещи.
— Ты куда? — мама стояла в дверях. — К другу. Пока Егор гостит. — Макс, не надо так… — Мам, все нормально. Правда. Просто дай мне побыть в другом месте.
Мама смотрела, как сын складывает одежду в рюкзак. Потом села на кровать.
— Я виновата, да? Что привела Антона. Что вы теперь… — Мам, хватит. Ты имеешь право на личную жизнь. — Но не за ваш счет! — А как иначе? Мы бы так и жили в той дыре. Ты пахала бы на трех работах. Нет уж, лучше так.
Он застегнул рюкзак, поцеловал мать в щеку.
— Я буду заходить. Не переживай.
Когда за Максом закрылась дверь, мама заплакала. Тихо, пряча лицо в ладонях. Марина села рядом, обняла.
— Он вернется. — Нет. Я его знаю. Он гордый, как отец. Не простит. — Мам… — Я дура, Марин. Променяла вас на иллюзию семьи. А получила что?
Марина молчала. Что тут скажешь?
В субботу приехал Егор. Вошел неуверенно, поздоровался. Антон обнял сына, повел показывать комнату. Мама суетилась на кухне, готовила обед.
— Где Макс? — спросил Егор. — У друга, — ответила Марина. — Из-за меня? — Не только.
Егор опустил голову.
— Я говорил отцу — сниму квартиру. Он не слушает. — Забей. Не твоя вина.
За обедом Антон расспрашивал сына об учебе. Егор отвечал односложно, ковырялся в тарелке.
— Что с аппетитом? — забеспокоилась мама. — Не голоден. — Нервничает перед выставкой, — пояснил Антон. — У них курсовой просмотр. — Я не нервничаю. Просто… — Что? — Ничего.
Егор встал из-за стола.
— Спасибо. Я пойду разберу вещи.
Когда он ушел, Антон нахмурился.
— Опять его депрессии. В кого он такой?
Марина поднялась к Егору. Он сидел на кровати Макса, смотрел в окно.
— Эй. — А? Привет. — Что случилось? — Я вылетаю из академии. — Как? — Не сдал эскизы. Третий раз подряд. Декан сказал — еще один провал, и до свидания. — Отец знает? — Нет. И не узнает, пока не вышибут окончательно. — Может, поговорить… — О чем? «Папа, я бездарность, прости»? Он меня убьет.
Марина села рядом.
— Ты не бездарность. Просто это не твое. — Вот именно — не мое. А он столько лет твердит про династию, про традиции… Знаешь, что самое паршивое? Я даже не знаю, чего хочу сам. Всю жизнь пытался быть таким, каким он меня видит.
Они сидели молча. Потом Егор спросил:
— А твой брат — он сильный? — В смысле? — Ну, что ушел. Я бы так не смог. — Он не ушел. Просто… взял паузу. — Врешь же. Он не вернется, и ты это знаешь.
Марина не ответила. Егор был прав — Макс не вернется. Не в этот дом, где его считают нахлебником.
Вечером позвонил Макс. Голос спокойный, даже веселый.
— Как вы там? — Нормально. Ты как? — Отлично. У Димки классно. Завтра пойдем на концерт. — Мама переживает. — Передай — все хорошо. Я завтра после школы заеду, заберу учебники. — Макс… — Марин, не начинай. Я не против Антона. Просто мне восемнадцать через год. Пора учиться жить отдельно.
Марина рассказала о проблемах Егора. Макс хмыкнул.
— Бедняга. Хуже меня — у меня хоть отца рядом нет, чтобы разочаровывать.
Ночью Марина не спала. Думала о том, как все изменилось. Три года назад они были семьей — мама, она и Макс. Бедной, но семьей. А теперь?
Утром обнаружила Егора на кухне. Он сидел с ноутбуком, что-то печатал.
— Не спится? — Пишу заявление об отчислении. — Серьезно? — А смысл тянуть? Все равно вылечу. — И что потом? — Найду работу. Сниму угол. Буду жить. — Антон убьет тебя. — Переживет.
Марина налила себе чаю, села напротив.
— Знаешь, что странно? Мы все тут несчастные. Ты — потому что не можешь быть художником. Макс — потому что его выгнали из комнаты. Я — потому что… даже не знаю. Мама — потому что разрывается между Антоном и нами. А твой отец? — А он счастлив, — усмехнулся Егор. — У него есть мастерская, заказы, жена, которая не мешает. Что еще нужно? — Может, в этом и проблема? Что он единственный довольный? — Или единственный честный. Не притворяется, живет как хочет.
В комнату вошел Антон. Посмотрел на сына, на ноутбук.
— Что пишешь? — Курсовую. — В воскресенье? — Срочно.
Антон подошел, глянул через плечо. Лицо окаменело.
— Заявление об отчислении? — Пап… — Молчать!
Антон выдернул ноутбук, прочитал. Потом медленно поставил на стол.
— Значит, так. Сбегаешь? — Я не сбегаю. Просто признаю очевидное — я бездарность. — Ты лентяй! Я столько в тебя вложил! — Вот именно — ты вложил. А я не просил!
Они смотрели друг на друга — отец и сын. Похожие и такие разные.
— Убирайся, — тихо сказал Антон. — Что? — Убирайся из моего дома. Раз не можешь оправдать доверие — вали. — Пап, ты серьезно? — Абсолютно. Собирай вещи и проваливай.
Егор встал. Белый, но спокойный.
— Хорошо. Так даже лучше.
Он ушел наверх. Антон сел на его место, уставился в стену.
— Жестоко, — сказала Марина. — Помолчи. — Нет, не помолчу. Вы выгнали моего брата, теперь родного сына. Кто следующий?
Антон посмотрел на нее. Взгляд тяжелый, усталый.
— Ты не понимаешь. Егор — моя надежда. Единственное, что должно было получиться. А он… — Он живой человек. Не проект. — Все люди — проекты. Удачные или нет.
Наверху хлопнула дверь. Егор спустился с рюкзаком.
— Пока, Марина. Спасибо за разговоры. — Егор, подожди… — Не надо. Так правильно.
Он вышел. Антон даже не повернул головы.
Мама вернулась с рынка через час. Увидела мужа на кухне, Марину в гостиной.
— Где Егор? — Уехал, — ответил Антон. — Как уехал? Он же на две недели приезжал! — Планы изменились.
Мама поставила сумки, села.
— Что произошло? — Он бросает академию. Я сказал — раз так, пусть живет сам. — Ты выгнал сына? — Я отпустил его в свободное плавание.
Мама смотрела на мужа. Потом встала, пошла к выходу.
— Ты куда? — окликнул Антон. — К Максу. Проверить, как он там. — Он же у друга… — У друга. Потому что ты и его выгнал.
Дверь закрылась. Антон остался сидеть. Потом поднялся, ушел в мастерскую.
Марина набрала Егору. Тот ответил не сразу.
— Ты где? — В поезде. Еду к маме в Питер. — Совсем? — Наверное. Там посмотрим. — Держись. — Да я в порядке. Честно. Даже легче стало.
Вечером вернулась мама. Одна.
— Макс остается у Димы. Говорит, там ему комфортнее. — Мам… — Все нормально, Марин. Правда. Может, так и надо. Может, я слишком долго пыталась удержать вас рядом.
Она прошла в спальню. Марина слышала, как мама говорит с Антоном. Спокойно, без крика. Потом тишина.
Ночью Марина писала. История о доме, где все были временными жильцами. Даже хозяин — временный, потому что настоящим домом для него была мастерская.
Утром нашла записку на кухне: «Уехала к сестре на пару дней. Подумать. Мама».
Антон сидел за столом, пил кофе.
— Видела записку? — Да. — Она вернется. Всегда возвращается. — А если нет? — Вернется.
Но в голосе не было уверенности.
Марина села напротив.
— Знаете, что я думаю? Вы боитесь. — Чего? — Близости. Настоящей семьи. Вам проще выгнать всех, чем научиться жить вместе. — Психолог нашлась. — Нет. Просто я вижу, как вы мучаетесь. И мучаете других. — Я никого не мучаю. Я честен. — Честность — удобное оправдание для жестокости.
Антон допил кофе, встал.
— Можешь жить здесь, пока учишься. Или уходи, как брат. Мне все равно.
Он ушел в мастерскую. Марина осталась одна в большом пустом доме.
Вечером позвонил Макс.
— Как ты? — Одна. Мама уехала к тете. — И Антон? — В мастерской. Как всегда. — Приезжай к нам. Димкина мама не против. — Не могу. Кто-то должен остаться. Вдруг мама вернется. — Марин, она взрослая. Сама разберется. — Знаю. Но все равно.
Три дня дом стоял тихий. Антон выходил из мастерской только поесть. Марина готовила простую еду, оставляла на плите. Они почти не разговаривали.
На четвертый день вернулась мама. Спокойная, собранная.
— Привет. — Привет, мам. — Антон в мастерской? — Да. — Я с ним поговорю. А ты… Может, съездишь к Максу? Погостишь пару дней? — Мам, что происходит? — Мы с Антоном должны решить кое-что. Вдвоем.
Марина собрала вещи, поехала к брату. Дима с родителями жили в старом доме с садом. Макс обустроился во флигеле — маленьком, но уютном.
— Как оно? — спросила Марина. — Нормально. Привыкаю к самостоятельности. — Не хочешь вернуться? — А зачем? Марин, мы выросли. Пора жить своей жизнью.
Они сидели на веранде, пили чай. Макс выглядел спокойным, даже счастливым.
— Знаешь, я Антона не виню. Он такой, какой есть. Жесткий, эгоистичный, зацикленный на своем. Но честный. А мама… Она сама выбрала. — Но мы-то не выбирали! — Вот именно. Поэтому я и ушел. Чтобы начать выбирать сам.
Через неделю позвонила мама.
— Марин, приезжай домой. Нужно поговорить.
Дома за столом сидели мама и Антон. Лица серьезные.
— Мы разводимся, — сказала мама. — Что? — Спокойно, без скандалов. Просто поняли — не получается. Антон оформляет на меня квартиру в городе. Трехкомнатную. Переедем через месяц.
Марина смотрела на них. Ждала боли, обиды, злости. Но чувствовала только облегчение.
— А как же любовь? — Любовь осталась, — ответил Антон. — Но жить вместе мы не можем. Я не создан для семьи. А ваша мать не создана для одиночества.
Переезд прошел быстро. Новая квартира оказалась светлой, с большими окнами. Макс выбрал самую маленькую комнату — «все равно редко буду». Марина — среднюю. Мама обустроила большую под спальню-кабинет.
— Буду работать из дома, — объяснила она. — Антон помог устроиться в дизайнерское бюро. Удаленно.
Первый вечер в новой квартире они сидели втроем на кухне. Пили вино (Максу мама разрешила полбокала), вспоминали прошлое.
— А помните, как мы жили в коммуналке? — сказал Макс. — Я тогда думал — вот бы дом большой, комната каждому… — И что? — улыбнулась мама. — И ничего. Оказалось, дело не в метрах.
Марина подумала об Антоне. Он остался в своем доме, со своей мастерской. Наверное, счастлив. По-своему.
И о Егоре — он писал из Питера, устроился в книжный магазин. Говорил, наконец-то нашел свое место.
— За новую жизнь, — подняла бокал мама. — За свободу выбора, — добавил Макс. — За честность, — закончила Марина.
Они чокнулись. За окном горели огни города. Начиналась новая глава. Без иллюзий, но с надеждой.
Позже, лежа в своей комнате, Марина думала: может, они так и не стали семьей в том доме. Но научились важному — уважать право друг друга быть собой. И уходить, когда совместная жизнь становится ложью.
Это тоже немало. Чужая забота
Уютный уголок
